Земля будущего

Elizabeth Rudnick

TOMORROWLAND

Copyright © 2015 Disney Enterprises, Inc.

All rights reserved

Based on the Screenplay by Damon Lindelof and Brad Bird

Story by Brad Bird & Damon Lindelof & Jeff Jensen

Executive Producers John Walker Brigham Taylor Jeff Jensen Bernard Bellew

Produced by Damon Lindelof Brad Bird Jeffrey Chernov

Directed by Brad Bird

По киносценарию Деймона Линделофа и Брэда Берда на основе романа Джеффа Дженсена, Деймона Линделофа и Брэда Берда

Исполнительные продюсеры Джон Уокер, Бриджем Тейлор, Джефф Дженсен и Бернард Белью

Продюсеры Деймон Линделоф, Брэд Берд и Джеффри Чернов

Режиссер Брэд Берд

Лето в северной части штата Нью-Йорк всегда было коротким. Когда наконец приходило тепло, цветы и листья в сельской местности распускались со скоростью урагана. Для фермеров, которые зарабатывали себе на жизнь землепашеством, летний сезон был и благословением, и проклятием. Благословением, потому что лето наполняло их карманы деньгами и обеспечивало едой на зиму, а проклятием – потому что лето всегда означало гонку со временем. Как только начинал задувать первый теплый ветерок, каждый мужчина, женщина и ребенок выходили в поле и выполняли свою работу. Ну, или почти каждый.

Когда в тот день уборки урожая взошло солнце, десятилетний Фрэнк Уокер не собирался помогать своему отцу на ферме. Вместо этого он стоял в сарае и паял. Над его головой поскрипывал старый флюгер, медленно вращавшийся на влажном утреннем ветерке. Но Фрэнк едва ли слышал этот скрип – он был слишком занят завершением своей работы.

Когда Фрэнк смотрел на этот лежащий перед ним предмет, по его юному лицу расплывалась широкая улыбка. Глаза его ярко сверкали от радостного предчувствия. Свершилось наконец. Ради этого момента он трудился все лето.

Фрэнк провел рукой по своим всклокоченным каштановым волосам и, глубоко вдохнув, надел на голову старый футбольный шлем и укрепил поверх него защитные очки. Они казались странным дополнением к шлему, но только до тех пор, пока Фрэнк не наклонился и не поднял лежавший перед ним ракетный ранец.

На первый взгляд ракетный ранец Фрэнка был очень невзрачным. Фрэнк сделал его из случайно попавших ему в руки обломков металла, поэтому все детали казались не подогнанными друг к другу. Паял Фрэнк тоже сам, из-за чего его машина, честно говоря, была похожа на сшитое на живую нитку металлическое подобие Франкенштейна. Но даже несмотря на это, в этом монстре ощущалось что-то притягательное. Фрэнк потратил много часов на то, чтобы соорудить металлические крылья, которые сейчас были прикреплены к задней части ракетного ранца, и хотя на крыльях были видны дефекты, они все равно имели достаточно обтекаемую форму.

Услышав пение петуха, Фрэнк встрепенулся. Он потерял счет времени, а ему еще многое предстояло сделать. Фрэнку нужно было успеть выйти из сарая в поле до того, как отец обнаружит его.

Закинув за спину ранец, он направился к двери, не забыв прихватить с собой ведро воды. Лучше заранее позаботиться о безопасности, чем потом сожалеть о том, что не сделал этого.

Волоча за собой ведро, Фрэнк быстро вышел на середину поля. Солнце поднималось все выше и выше, окрашивая все вокруг в оранжевые тона. Солнечные лучи коснулись ранца Фрэнка, и на мгновение он показался новехонькой футуристической, опережающей свое время машиной. Не подозревая об этой перемене, Фрэнк ухватился рукой за свисающий с боку ранца шнур. Затем еще раз глубоко вдохнул и посмотрел вверх.

– Господи, прошу тебя, – прошептал он, – не дай мне взорваться.

Фрэнк опустил на глаза защитные очки и начал обратный отсчет:

– Время минус десять. Девять. Восемь. – По мере того как цифры уменьшались, в голосе Фрэнка все сильнее ощущалась нервная дрожь. – Семь. Шесть. Пять. – Он сглотнул. – Четыре. Три. Два…

Фрэнк рванул изо всех сил, на которые были способны его руки – руки десятилетнего мальчишки. С громким рычанием двигатель ожил, и спустя мгновение из нижней части ранца вырвалось пламя. Он заработал!

А потом все пошло не так.

Вместо того чтобы поднять Фрэнка высоко в небо, развитая двигателем тяга швырнула его на живот. Несколько секунд Фрэнка тащило по полю, его тело пропахало дорожку среди грязи и колосьев, а сам он кричал при этом:

– Аааааа!

После нескольких секунд, показавшихся ему часами, раздался звук, который, как думал Фрэнк, он никогда не будет рад услышать и который невозможно спутать ни с каким другим, – громкое «пшшш». Это погасло пламя в соплах ранца. Еще секунда, и Фрэнк заскользил по земле, тормозя.

К его удивлению, он был жив и даже относительно цел. Правда, полю за его спиной повезло значительно меньше – когда Фрэнк обернулся, глаза у него расширились. Вдоль пропаханной его телом борозды виднелись очаги пламени, и они разрастались. Фрэнк вскрикнул, вскочил на ноги и принялся лихорадочно затаптывать пламя. К тому времени, когда он добежал до оставленного на старте ведра с водой, с огнем было почти покончено. Но тут обнаружилось, что горит не только поле, но и кое-что еще.

Снова вскрикнув, Фрэнк сорвал с плеч ракетный ранец и, швырнув его на землю, вылил на него ведро воды. Раздалось громкое шипение, и пламя погасло. Сняв очки, Фрэнк принялся осматривать свой шедевр, превратившийся теперь в груду обожженного металла. «Что ж, не каждое изобретение удается с первого раза, – вздохнув, сказал он самому себе. – Тот же Эйнштейн перепробовал сотни формул, пока не пришел к своей знаменитой E=mc2. Придется вернуться к чертежной доске. В следующий раз все должно будет пройти более гладко…»

Войдя в сарай, Фрэнк сел на верстак и принялся восстанавливать свой ранец. На стене перед глазами мальчика висела доска, увешанная рисунками из комиксов, набросками и вырванными из журналов страницами. Эта доска служила ему источником вдохновения. В центре доски был прикреплен буклет Всемирной выставки, проходившей в те дни в нью-йоркском районе Квинс.

Слушая по радио в самодельных наушниках песню группы «The Beach Boys», Фрэнк улыбался. Вот что он любил больше всего на свете – творить. Именно этим ему хотелось заниматься всю жизнь. Изобретать, а не выращивать пшеницу, убирать урожай, а затем начинать все сначала, по кругу. Если бы только отец мог это понять…