Чтение онлайн

— Это хорошо. Тут, кажется, была полиция. Что-нибудь выяснили насчет преступника?

— Пока нет, — холодно ответил дежурный, думая о том, как бы поскорее спровадить назойливого постояльца.

— Если, не ошибаюсь, фамилия пострадавшего Есиока?

— Да.

— А семье сообщили о случившемся?

Постоялец был чересчур любопытен, но положение служащего отеля не позволяло дежурному быть нелюбезным.

— Он просил ничего семье не сообщать.

— Наверно, у него имелись на то причины, — пробормотал постоялец. А постоялец был не кто иной, как недавно подавший в отставку директор-распорядитель Ассоциации по культурным связям с зарубежными странами господин Таки. Глубокие морщины, прорезавшие его лоб, свидетельствовали не столько о любопытстве, сколько о серьезном беспокойстве, которое вызвало у него это происшествие. — Послушайте, — снова обратился он к дежурному. — Говорят, пострадавший прибыл в отель накануне вечером?

— Да.

— Он никуда не выходил из номера?

На этот вопрос дежурный имел полное право не отвечать, но внешность пожилого господина внушала почтение, и он, сдерживая раздражение, сказал:

— Думаю, что нет.

— А к нему никто не приходил?

Один из боев, в обязанность которого входила уборка этого номера, без разрешения дежурного вступил в разговор:

— Гостей у него не было.

Дежурный недовольно поглядел на боя, и тот сразу умолк.

— Вот как? — пробормотал Таки, наблюдая за тем, как бои завершали уборку. — А по телефону ему кто-нибудь звонил?

Аналогичный вопрос только что задавал дежурному и полицейский инспектор.

— Трудно сказать, сначала надо проверить.

— Это, видимо, можно выяснить у телефонистки, но придется ждать утра, — как бы самому себе сказал Таки.

Дежурный неприязненно поглядел на назойливого постояльца, давая понять, что он им мешает. Но тот не обратил на это внимания и продолжал стоять посреди комнаты, что-то обдумывая.

— Знают ли постояльцы из соседнего номера о происшествии? — спросил он.

— Затрудняюсь ответить на этот вопрос. Сейчас ведь ночь и спросить у них невозможно, — ответил дежурный, не пытаясь скрыть раздражение.

— Странно, ведь была такая суматоха. Я и то проснулся, хотя мой номер находится на третьем этаже. Трудно поверить, что они не слышали. Может быть, они жаловались на шум?

— Нет, не жаловались.

— А здесь по соседству, кажется, живут супруги из Франции? — спросил Таки, указывая подбородком на стену.

— Да. — Дежурный удивился. Что за человек? Все ему известно.

— Неужели они не выходили?

— Нет. Не выходили.

Кумико проснулась около половины седьмого. Сквозь узкую щель между шторами проникал слабый свет.

Вернувшись ночью к себе в номер, она легла в постель и сразу уснула. Но сон был тревожный и неглубокий, она даже слышала, как ее сосед вскоре вышел из своего номера и захлопнул дверь. Кумико обратила на него внимание еще вчера. Неужели все же это Таки? Впрочем, почему бы ему не остановиться в этом отеле? Но слишком уж много совпадений, в том числе и то, что Таки поселился в соседнем с нею номере.

Но что заставило Таки посреди ночи вновь покинуть комнату, когда все любопытные уже успокоились и разошлись по своим номерам?

Собственно, и в этом нем ничего странного. Если под фамилией Есиоко скрывался Мурао, Таки беспокоило его состояние — ведь они были давнишними друзьями, их многое связывало. Не исключено, что именно поэтому Таки не мог спокойно усидеть в своей комнате и захотел выяснить подробности.

Поведение Таки лишний раз убеждало Кумико, что под фамилией Есиоки скрывался Мурао. Причем Мурао знал, что за ним охотятся, потому и зарегистрировался в отеле под чужой фамилией.

Кумико прислушалась. В соседнем номере было тихо. Она раздвинула шторы и настежь отворила окно. Прохладный воздух заполнил комнату.

Утренний туман еще окутывал Киото. Лишь кое-где проступали темные крыши храмов. На улице было пусто — ни прохожих, ни автомашин, ни трамваев. То, что случилось в отеле, никак не вязалось с мирным, похожим на картину пейзажем, которым Кумико невольно залюбовалась.

Она подумала было о чашке кофе, которая бы ее взбодрила, но вспомнила, что еще слишком рано: ресторан в отеле открывался только в восемь часов.

Кумико подняла просунутую под дверь газету и быстро пробежала ее. Никаких чрезвычайных сообщений не было. Колонки политических и общественных новостей дышали тем же спокойствием, что и пейзаж за окном.

Зазвонил телефон. От неожиданности Кумико вздрогнула, словно ее ударило током. Кому могло прийти в голову звонить так рано?

Телефон продолжал звонить, и Кумико, опасаясь, что он разбудит соседей, подняла трубку.

— Алло, алло, — сразу послышался чуть хриплый голос — тот самый, какой она слышала по телефону накануне вечером.

— Слушаю, — ответила Кумико.

— Алло, алло.

— Я слушаю, — громче повторила Кумико.

В трубке снова молчали. Молчание длилось несколько секунд, потом трубку опустили. Все происходило, точно так же, как и вчера вечером. Разница была лишь в том, что сейчас комнату заливали яркие лучи утреннего солнца. Но и на этот раз телефонный звонок оставил какой-то неприятный осадок, не мог же человек трижды ошибочно набрать номер.

Кумико задумалась. События прошедшей ночи утомили ее, захотелось пойти на улицу, проветриться. Она вышла из номера и тщательно заперла дверь.

— Доброе утро, — приветствовал ее у выхода бой, поеживаясь от утреннего холода.

Кумико пошла по улице, где ходил трамвай. В этот ранний час прохожих было еще мало. Мимо проехал грузовик с овощами. Это напомнило ей о доме. Мать, наверно, сейчас начала готовить завтрак.

Погуляв около получаса, Кумико вернулась к отелю, который, казалось, мирно дремал на холме. Трудно было представить, что минувшей ночью в нем разыгрались столь трагические события.

Когда Кумико подходила к отелю, от него отъехала машина иностранной марки. Видимо, уезжали иностранцы. Их провожало несколько служащих отеля. Когда машина поравнялась с Кумико, она заметила в ней ту самую француженку-блондинку, с которой она встретилась в Саду мхов. Машина набрала скорость, и француженка, наверно, не увидела Кумико. За стеклом промелькнуло лицо ее мужа — человека с восточным типом лица, который так сосредоточенно любовался внутренним садом храма Нандзэндзи.