Земля разбитых грез

Солнечные лучи приятно щекотали спину, и я блаженно зажмурился, позволяя теплу растекаться по телу. Наконец-то отпуск!

Целый год ждал возможности сбежать из опостылевшего офиса и отвезти семью на юга. И вот, наконец, грезы стали явью.

Ласковый летний бриз, несущий свежий запах моря, шум волн, шуршание песка, смех и веселые крики отдыхающих... Что может быть лучше?

Не открывая глаз, я вытянул руку чуть в сторону, нащупывая стакан с коктейлем.

Все включено, как-никак, надо пользоваться, пока дают.

Рука замерла в воздухе.

Что-то было не в порядке. Но что? Отгадка болталась где-то на краю восприятия, однако добраться до нее не выходило, и это изрядно бесило.

– Да что ж такое-то! – я перевернулся на спину и открыл глаза.

В этот самый момент произошло сразу несколько событий.

Во-первых, удалось поймать за хвост столь желанную мысль: "Какой нахрен отпуск? Сейчас же начало мая, и я буквально минуту назад вышел из трамвая!"

Во-вторых, я увидел небо.

Хотя, пожалуй, назвать эту субстанцию небом можно только после десятого стакана. Антрацитовое нечто, смахивающее больше на купол планетария, только без звезд, вот что висело надо мной.

А пляж присутствовал. И море - узенькая полоска, растворяющаяся в черноте где-то через десять метров от берега.

И ничего больше. Лишь желтый песок, голубая вода, да тьма вокруг. По-хорошему, следовало испугаться, но происходящее выглядело столь сюрреалистично, что ничем иным кроме сна оно быть попросту не могло, а потому я ощутил лишь любопытство, вперемешку с небольшой - скрытой где-то глубоко внутри - тревогой.

Все-таки столь ярких и запоминающихся грез видать раньше не доводилось.

А потому я решил расслабиться и плыть по течению. Сон же, чего волноваться?

Я поднялся, подошел к кромке воды, присел и аккуратно коснулся прозрачной жидкости.

Ничего особенного, обычное теплое море, как в Греции или Египте. Набрал полную ладонь песка. Опять же, никаких странностей. Отряхнув ладони и сполоснув их в теплой воде, я почесал затылок, пытаясь понять, что делать дальше.

Неожиданный смешок, раздавшийся откуда-то сзади, заставил резко обернуться.

Никого.

И еще один смешок, на этот раз справа.

Я резко вскочил, вертя головой по сторонам.

– Ну и кто у нас тут такой веселый? По хлебалу давно не получал?

Напротив меня из воздуха соткалась ослепительно яркая фигура, отдаленно напоминающая человеческую.

Иди судьбе навстречу, - раздался в голове мелодичный женский голос. – Прими ее.

Существо взмахнуло рукой, и чернота рванулась вниз, облепив меня со всех сторон, прижав, накрыв непроницаемым пологом, вдавив в песок.

И я потерял сознание.

Голова болела, как после хорошей попойки. Я медленно, чтобы не усилить неприятные ощущения, приоткрыл сперва один глаз, затем другой. Увиденное заставило резко сесть, на что последовал незамедлительный и жесточайший ответ мозга - от укола боли я со стоном обхватил голову руками.

Когда башка немного успокоилось, получилось еще раз оглядеться.

Я оказался в здоровенном помещении, лишенном каких бы то ни было украшений, окон и даже самой простой побелки. Зато на полу бордовой краской была вычерчена огромная многолучевая фигура.

Внутри нее разместилось, пожалуй, около сотни человек, выглядели которые примерно так же, как я себя ощущал: кого-то рвало, кто-то стонал, кто-то слабо шевелился, держась за голову. Единицы стояли на ногах, но давалось им это с трудом.

Выход из помещения имелся – одинокая дверь, возле которой дежурили два странно одетых человека. На них красовались самые настоящие длиннополые шинели, точно из фильмов про Первую Мировую, под которыми виднелись металлические кирасы. На поясе каждого из охранников висел меч в ножнах и пистолет в кобуре, а также пара небольших подсумков. Оба держали автоматы незнакомой мне модели, и то, что стволы глядели в пол, ни о чем не говорило.

Солдаты – а кто это еще мог быть? – выглядели сурово и опасно, а их обманчивая расслабленность не вызывала никаких иллюзий. Знавал я ветеранов горячих точек, которые походили на добрых и безобидных ребят. Заканчивалось это ровно тогда, когда требовалось применить насилие. А значит, один неверный шаг и парочка откроет огонь на поражение, причем с такой скоростью, что никто и пикнуть не успеет.

Я отогнал неприятные мысли и продолжил осмотр.

В центре зала располагался небольшой пьедестал, на котором лежали остатки чего-то отдаленно напоминавшего здоровенный изумруд, разорванный на кусочки.

И все, больше никаких достопримечательностей.

Откуда-то справа раздался восторженный возглас, причем – на японском. Я посмотрел на говорившего, им оказался молодой парень азиатской наружности, восторженно вертящий головой по сторонам. Поймав мой взгляд, он начал с дикой скоростью что-то говорить, сопровождая речь жестами.

Увы, но мое знание японского так и осталось на уровне «здравствуйте», «спасибо за еду» и «вытащите это щупальце у меня из задницы», или, говоря проще, ограничивалось набором слов, заученных при просмотре аниме, а потому оставалось лишь удивленно хлопать глазами.

Поняв, что языковой барьер мешает общаться, японец перешел на английский.

– Как твоя быть?

Столь чудовищного акцента я не встречал со времен поездки в Тунис. Ну и хрен с ним, главное, мы понимаем друг друга.

– Башка трещит, - медленно и четко выговаривая каждое слово, пожаловался я. – Что происходит?

– А сам-то как думаешь? – улыбка азиата в этот момент унизила бы и Чеширского Кота.

Я еще раз огляделся по сторонам, посмотрел на печать, от которой за километр несло колдунством, на охранников, словно решивших косплеить имперских гвардейцев из Вархаммера, но не сумевших смастерить лазганы, на разношерстную компанию, оказавшуюся в странном помещении.