Чтение онлайн

— Красиво, — прошептала я, прижавшись к Риану. — Очень красиво.

Он ничего не ответил, только обнял крепче, прижав к себе.

Мы шли по улице, и мне казалось, что я попала в другой мир. Даже воздух здесь был особенным — свежим, прохладным, и всё пахло… не знаю… как будто водой и светом одновременно. Над городом, в высоте, пролетали транспортные кабины. Они были почти бесшумны. Всё вокруг дышало порядком, спокойствием, безопасностью.

Но была одна деталь, которая мешала мне полностью расслабиться.

Все прохожие, что нам встречались откровенно косились на нас.

На них — не на меня.

Женщины — изящные, тонкие, со светлыми лицами и изысканными нарядами. Мужчины — те самые павлины, которых я уже видела: аккуратные, ухоженные, слишком мягкие, будто нарисованные.

И почти каждый из них смотрел на моих мужчин. С прищуром. С осуждением. С презрением.

А кто-то — с нескрываемым отвращением.

Келлар напрягся первым. Его хвост дёрнулся, как у хищника. Дрейан стал идти чуть впереди, загораживая меня собой. Вэлк и Саэт замкнули фланги, будто невидимым строем. Только Риан держался по-прежнему ласково, но и он стал поглядывать по сторонам, будто прикидывая, кого первым ударить, если понадобится.

Я почувствовала, как внутри начинает нарастать злость. Какое право они имеют? Эти… эти… фигурки из витрин, смотреть так на моих мужчин. На мою семью.

Я сжала пальцы Келлара чуть сильнее и сказала тихо, но все услышали:

— Мне здесь всё нравится. Всё, кроме их взглядов.

Саэт усмехнулся. Коротко, безрадостно.

— Привыкай, земляночка. Мы здесь популярностью не пользуемся. Неправильные мы.

Мы не успели пройти пары улиц после этого разговора, как город — пестрый, живой, переливающийся цветами, ароматами и шумами — распахнулся передо мной, как другая планета. Странные транспортные потоки двигались бесшумно, над головой скользили платформы, а над улицами расцветали прозрачные купола, в которых то ли росли растения, то ли струились декоративные световые проекции. Вокруг сновали жители — худощавые, гибкие, почти одинаково прекрасные, мужчины и женщины, так похожие между собой, что временами мне было сложно их различить.

На этом фоне мои мужья действительно выделялись. Как будто пятеро львов шагали сквозь стадо павлинов.

Я чувствовала взгляды. Сначала — осторожные, потом — откровенно осуждающие. Особенно — на мужчин. Особенно — на меня, держащую их за руку.

— Пусть пялятся, — пробормотала я. — В моих глазах вы всё равно самые лучшие.

Но стоило мне это сказать вслух, как рядом раздался чей-то голос. Резкий, чуть надменный:

— Ну конечно. Зачем же женщине гордиться чем-то прекрасным, если можно гордиться… животными.

Я обернулась. Передо мной стояла высокая женщина с безупречно уложенными волосами, в сверкающем одеянии, обвившем её, как второй слой кожи. Под руку она держала типичного ранкара — тонкого, почти изящного, в россыпях украшений. Он стоял чуть за её плечом, словно тень.

— Что вы сказали? — прищурилась я.

— Я сказала, — она взглянула мне прямо в глаза, — что тебе стоило бы пересмотреть свои взгляды. Быть женой… этих — она брезгливо махнула подбородком в сторону моих мужчин, — позорище. На твоём месте я бы отказалась. Пока не поздно. У каждой женщины есть право на ошибку.

— Вы правда так думаете? — я медленно шагнула ближе. — Что сила — это позор? Что преданность и мужественность — это уродство?

— Я думаю, что женщина достойна самого лучшего, — холодно произнесла она. — А не… этого.

Я рассмеялась. Тихо, без злобы, но так, чтобы она услышала.

— Тогда нам с вами точно не по пути. Потому что это — лучшее, что со мной случалось. А вы можете и дальше цепляться за ваши ожерелья и мужчин, которых нужно защищать от сквозняка.

Я взяла Келлара за руку. Он молчал, но я чувствовала, как под кожей на его руке напряжены мышцы, а хвост едва заметно подрагивает — не от страха. От ярости, которую он сдерживал, скорее всего по привычке.

Женщина фыркнула, но больше ничего не сказала. А мы пошли дальше.

Настроение смотреть город у меня, признаться, улетучилось. Слова той женщины цепко застряли в памяти, словно заноза под кожей. Я старалась не показывать виду, но мужья всё чувствовали. Вэлк тихо сжал мою ладонь, Саэт шел чуть ближе, чем обычно, а Келлар то и дело бросал на меня косые, внимательные взгляды. Наконец, Риан предложил:

— Пойдём в музей. Он совсем рядом. Там… тихо и довольно интересно.

И я кивнула. Просто потому, что тихо звучало как раз то, что мне было нужно.

Музей оказался неожиданно увлекательным — не просто галереей старых вещей, а скорее, живой историей планеты. Залы были просторными, стены — с мягкой подсветкой, потолок местами стеклянный, и через него струился свет. Экспонаты стояли в защитных капсулах, но вокруг них витали проекции — воссоздающие звуки, запахи, фрагменты жизни из прошлого. Всё это было как живое: полевая кухня с пузырящимся супом, древняя космическая капсула с голосами пилотов, колыбель с колыбельной на старом ранкарском языке.

Я шла, медленно переходя от одного к другому, и в какой-то момент просто остановилась. Передо мной стояла скульптура. Простая, без лишней вычурности. Из чёрного металла и стекла. Женская фигура — сильная, в движении, но почему-то без лица. Как будто это была не одна женщина, а все сразу. И она тянулась вперёд, обеими руками держась за… нет, не за оружие, не за ребёнка, не за мужчину — за тень. За что-то, чего не видно. За надежду?

— Странная, правда? — рядом со мной вдруг раздался спокойный голос. Женский.

Я обернулась — рядом стояла женщина, лет тридцати на вид, с огненно-красными волосами и абсолютно безмятежным выражением лица.

— Очень, — кивнула я. — И почему-то хочется стоять здесь и смотреть. Хотя даже не понимаю, что именно во мне это вызывает.

— Это её фокус, — усмехнулась женщина. — Скульптор был женат на представительнице другой расы. Она умерла, и он пытался её… поймать. Память. Чувство. Всё, что не удержать руками. Потому и «тень».

— Красиво. И грустно.

— Да. Но грусть — она ведь часть красоты, верно?