Чтение онлайн

Оба замолчали, а Бешеная Удавка подумала: ловко я их!

– Нет, госпожа.... – покачал головой Читалан, а Латачин добавил:

– Конечно, нет. Кому нужна Нашлюнашкан в городах? Никому. Здесь она не блеснет молнией, не оглушит небесным грохотом. Не то что у нас в Пачилане, где гроза. – грозная Нашлюнашкан обрушивается в сонме ангелов престольных и господствий громом светопреставления…

– Мы ищем,. – перебил Латачин,. – женщину прошлого, настоящего и будущего…

Бешеная Удавка подобрала пальцы. – разноцветные щупальца пауков, каждая рука. – бриллиантово-изумрудно-рубиново-аметистово-бирюзово-опалово-топазово-сапфировый паук,. – и нахмурила унылую сажу бровей.

– Мы ее не похоронили. Мы держим ее для клиентов, любителей, как и вы, женщин неподатливых и холодных, совсем холодных…

– Она мертва?. – в один голос спросили Палачины. разом ощутив присутствие забытых было мачете.

– Заморожена. Красавицей она не была, но и не дурнушка. Глаг за раскосые, как у крокодила, вздернутый нос, прямые волосы…

– Мертва?. – снова спросили они.

– Да. Наложила на себя руки. Для этого места самоубийство. – естественная смерть. Но если желаете, она у нас на своем смертном ложе всегда в полной готовности. Аромат белых цветов и кипариса, жасмина и ладана… есть охотники до холодной плоти… любви на кладбище… побаловаться меж четырех свечей…

– Нет, нет, нет, она не умерла,. – упорствовали Палачины, взмокшие от холода в костях.

– Мать…терь божья! Значит, господа тоже верят, а может, слышали здесь в доме… Служанки рассказывают, что пачиланская красавица, так мы ее называли, по ночам встает. Знаете, есть мертвецы, которым снится, что они живые. Тогда они из могил поднимаются и разгуливают повсюду. Так вот, красавице снится, что она жива, она и бродит тут, дверьми хлопает. Самое ужасное, когда с ней мужчина, хоть она и застывший труп, а становится упругой, как губка. Ах, надоела я вам своей болтовней. Пойдете к ней?.. Хотите, по одному, а нет, так вместе…

– Мы должны унести ее отсюда…

– Нет. Ни за какие деньги. У нас традиция. – а мой муж был англичанин, экс-пират, хотя он все эти «экс» не любил,. – что женщина, которая в дом Бешеной Удавки войдет, не выйдет из него и мертвая, ведь и мертвая она годится, чтобы завлекать всяких там выродков и распутников…

– У этой женщины было,. – слова падали, как крылья старых муравьев, с губ Палачинов, еще не постигших случившееся до конца,. – было прошлое в ушах, настоящее на устах и будущее в глазах…

– Ну да, то-то она и порешила себя. – ждать не стала. Ладно уж, чего тут долго толковать, идите к ней. Она обмыта и умыта… Идите… идите к ней в спальню… сразу видно, что мертвая плоть по вкусу вам…

Коварные и быстрые, они переглянулись, выхватили мачете, и вжик!. – покатились обе руки Бешеной Удавки, как два самоцветных початка. Брызнула рубиново-гранатовая кровь…

Словно с цепи сорвавшись, не помня себя, ничего не видя, в крови по локти, они то кричали, то лаяли, то выли по-волчьи, то надрывались в стенаниях звериным ревом. Крик, лай, вой. рев. зубовный скрежет, помертвевшие губы, беспощадность правды, все напрасно, нет больше надежды, нет сомнений…

– Не умерла… не умерла пачиланская красавица. – Они рыдали до хохота, не в силах отогнать от себя видение превращенного в мумию тела цвета белого табака, которое Бешеная Удавка вспрыскивала духами на потеху пропойцам и похотливым лунатикам…

При выходе из города, у которого ночью, когда он спит, нет ног, их остановила старушка с белыми, как лунь, волосами.

– Дорогу ищете?. – поинтересовалась она. На что Палачины, сжимая мачете, готовые в любую минуту проложить себе путь силой, ответили:

– Разрази нас Акус Великая… если не дорогу мы ищем!.. Обратную дорогу… Мы спешим в Пачилан… на площадь… драться… жизни лишить друг друга…

– На то вы и Палачины…

– Да, госпожа, к вашим услугам…

– К моим?.. Хи-хи…. – от ее хихиканья несло жженой тряпкой,. – меня смерть не обслуживает… хи-хи-хи! Потом добавила:

– Для Палачинов дорога кончилась…

Не уловив в этих словах знамения своего собственного конца, Читалан пошутил:

– Что же нам спечь, чтоб она дальше пошла?

– Печь. – ничего. Печься. – о многом. Хотя бы о том, чтобы волосы отрастить, разве что кто другой волос своих на дорогу вашу не пожалеет.

Вздохнул Латачин:

– Есть одна… вернее, была, но она раньше нашего без дороги осталась!

– Как же, знаю. Спит она в доме у Бешеной Удавки на черной подушке из глубоких рек семимильных. Как раз на дорогу до Пачилана хватило бы. Может, вернетесь, возьмете у нее волосы в долг.

– Это невозможно!. – воскликнули они и показали старухе руки проклятой сводни с пальцами, втянутыми по самые ногти в тоннели из драгоценных камней.

– Неправедному богатству руки отрубать,. – ужаснулась старушка,. – бесполезно, бесполезно, у него новые руки отрастают…

– Отойди.... – Латачин взмахнул мачете,. – отойди, хвост кометы, летающей неизвестно где! Ты и так одной ногой в могиле стоишь, клянусь. – и второй туда станешь, если не отвезет нас смерть на закорках до самого Пачилана!

Старуха исчезла. И было им дано. Сидя прямо на лопатках. – жесткое седло достал ось седокам в последней скачке. – добрались они до места, где должны были исполнить свой обет. Когда слезли они с костяка своей хрупкой, но крепкой лошадки, увидели: смерть скалила голые зубы.

– Над кем ты смеешься?.. – спросили они. В ответ, коротко:

– Над нами…

Они не услышали ее. им было все равно. Появившись в дуэльных костюмах. – белые парадные рубашки с пышными манжетами и жабо, белые парадные брюки, руки и лица покрыты белой краской,. – они обменялись взглядом друзей-врагов и подбросили в воздух мачете, чтобы знать, где стоять каждому из них, когда начнется их зловещий поединок. Вонзились ножи и землю один точно против другого. – верный глаз палачинский. Латачину досталось солнце в глаза, а Читалану. – в спину.