Зеркало надежды

Annotation

Второй том из серии «Зеркала». Приключения Матильды и Малены продолжаются. Девушки едут ко двору, и впереди ждет неизвестность.

Зеркало надежды

Герои

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

Зеркало надежды

Как в город многолюдный я пришла,

Который полем был для битв священных,

Как средь живых и мертвых я была

Меж злых людей, меж раненых и пленных,

Как я была за истину борцом

И ангелом в пещере у дракона,

Как смело, не заботясь ни о чем,

Я шла на смерть, не издавая стона,

И как вернулась я, когда погас

Надежды луч, – то горестный рассказ.

Перси Биши Шелли.[1]

Матильда Домашкина

Благословите боги, зеркало. Другой мысли в голове у Матильды не появлялось. А Мария-Элена, уверенно забрав власть над телом в свои руки, смотрела на женщину.

И это – ее мать?

Господи, благослови зеркало…

Мать выглядела, страшно сказать, как сильно пьющая бомжиха.

Эта обвисшая туша, эти жуткие кудельки… а запах! Человека, который не привык мыться ежедневно, а то и два-три раза в день. Запах человека, который спокойно ложится спать в одежде, и не видит в этом ничего страшного.

И толстые пальцы рук…

Матильду замутило. Но это – только Матильду. А Мария-Элена была спокойна и доброжелательна.

– Вы настаиваете, что вы – Мария Домашкина?

– Доченька! – всхлипнула «бомжиха», пытаясь схватить Мотю за руку. – Кровиночка моя…

– Документы предъявите.

– Что?

Голос Малены был настолько холоден и спокоен, что айсберги обзавидовались.

– Документы. Паспорт, СНИЛС, свидетельство о рождении или браке, водительские права… если вы не помните, когда меня бросили, так я сообщу. В возрасте двух лет. Вы всерьез считаете, что я вас в лицо помню?

Тетка села, где стояла. Предусмотрительно, на скамейку.

– Да… как же…

– Документы. Или я ухожу.

Мария еще раз хлюпнула носом и полезла в безразмерную сумку. Этакая ковровая авоська из тех, что продаются на любом рынке за копейки и уже через месяц выглядят так, словно под самосвал попали. Щедро украшенная жуткими котятами с людоедскими мордами. Да, и брелок.

Куда же без брелка из самоварного золота?

Или это кистень такой?

Махнешь – улочка, отмахнешься – переулочек… боги, какая же чушь лезет в голову!

На колени Матильде легли несколько бумажек разных цветов.

Мария-Элена аккуратно взяла одну из них кончиками пальцев, развернула.

– Та-ак…

Свидетельство о браке. Между Марией Домашкиной и Германом Вагиным. Понятно, почему мамаша не стала менять фамилию, лучше уж Домашкина.

М-да…

Матильда Вагина…

Замучаешься поправлять паразитов, чтобы ударение на первый слог ставили.

– Так звали твоего отца?

– Да…

– Бывает. Держись, Мотя, я тебя в обиду не дам!

От подруги пришло ощущение тепла и благодарности, и Мария-Элена принялась копаться дальше.

ИНН.

Зеленая карточка – СНИЛС.

И паспорт.

Все на имя Марии Домашкиной. И из паспорта смотрит та же особь, иначе и не скажешь. Конечно, мордочка в паспорте молоденькая, но это – один и тот же человек, без сомнения!

– Она ведь не старая, меня родила лет в двадцать…

– И так выглядит?

Малена ужасалась не зря. Это ж надо же! Чай, не средние века, сейчас дамы в шестьдесят лучше выглядят, чем… эта!

– У нее еще есть дети?

Малена ловко пролистнула паспорт дальше.

Дети были.

Семен Вагин и Лидия Вагина.

– Почему мне дали фамилию матери, а Лидии – фамилию отца?

Малена говорила с чисто научным интересом. Женщина (воспринимать ЭТО матерью у Малены и Матильды одинаково не получалось) замешкалась ненадолго, но ответила.

– Герочка настоял. С тобой… там мать крутила. С ней спорить было сложно, она говорила, что смеяться будут.

– Бабушка, – грустно вздохнула Мотя.

Малена цыкнула на подругу – не время раскисать, на нас враг идет!

– А потом вас ничего уже не сдерживало.

– Да… ты не ревнуй, я о тебе и вспоминала часто и приехать хотела…

Улыбка была… сногсшибательной. Редкие зубы перемежались черными дырами.

– Я такое только в своем мире видела. Не в вашем.

– У нас стоматологи хорошие. Не все, правда…

– А что с ней не так?

– Не знаю. Спроси.