Чтение онлайн

— Ты единственный человек на свете, кому я могу доверять полностью. Единственный.

И в этот момент они услышали, как открылась дверь в кабинет. Он нахмурился. Без доклада никто не смел входить к нему. Он посмотрел на нее, и она, вскочив с дивана, бросилась в другую комнату, где висело ружье. Кто-то быстро шел по кабинету прямо к личным апартаментам. Она сжала ружье, выходя в первую комнату и целясь прямо в дверь, чтобы выстрелить не раздумывая. Дверь открылась. Она подняла ружье, но сразу же отпустила. Это был Константин Гаврилович. Не обращая внимание на оружие в ее руках, он быстро сказал:

— Они убили Кирилла Головкина. Застрелили прямо в подъезде собственного дома десять минут назад. Мне звонил Вихров. Он не успел задержать убийцу.

Она сама привезла его на квартиру, где он должен был встречаться с генералом Потаповым. Вопреки обыкновению, пунктуальный молодой генерал, никогда не опаздывающий на такие встречи, в этот раз задержался и прибыл со значительным опозданием. Когда он вошел в комнату, Дронго читал старый журнал, который он нашел здесь, терпеливо ожидая генерала. Суслова, конечно, не стала подниматься с ним, но охранник, сидевший в коридоре, даже не шевельнулся, когда он попросил у него какую-нибудь книгу или журнал. Бездействие для Дронго было хуже пытки.

— Добрый вечер, — сказал генерал, входя в комнату, — кажется, я немного опоздал.

Он опоздал на сорок минут, но Дронго не стал уточнять, приняв такую форму извинения.

— Что у вас нового? — спросил Потапов, усаживаясь напротив. — Сделай нам чай, Сергей, — попросил он охранника, словно тот был не на работе, а подрядился служить секретарем генерала. Но охранник, еще минуту назад молчаливый и надменный, засуетился, побежал на кухню, чтобы выполнить указание начальства.

— Пока работаю, — коротко доложил Дронго.

— Не слишком ли медленно? — спросил Потапов. — По-моему, уже пора переходить к конкретным результатам.

— А откуда вы знаете, что у меня их нет? — усмехнулся Дронго.

— В таком случае, почему их не знаю я? — нахмурился генерал.

— Результаты еще не совсем готовы, но уже первые подходы позволяют мне очертить круг подозреваемых и постараться точнее определить…

— Какое, к чертовой матери, точнее, — беззлобно перебил его Потапов, — вы же наверняка все знаете. Вы же прекрасный аналитик. Думаете, я так просто вас пригласил? Мы же проверяли. Лучше вас никого нет. И вы говорите «круг подозреваемых»… Не нужно меня обманывать.

— По-моему, мы говорим на разных языках, — возразил Дронго.

— А по-моему, вы просто хитрите, — упрямо возразил генерал. — С кем вы встречались за это время? Вы можете перечислить?

— Конечно. Со вдовой убитого журналиста, с его близкими друзьями, с его преемником, с актрисой, в организации убийства которой уже, кажется, успел признаться Роман Анатольевич.

— И с Павлом Капустиным?

— Вам сообщает обо всем Елена Суслова? — мрачно спросил Дронго.

— И не только она, — строго ответил генерал, — у меня есть свои наблюдатели, независимые от нашего связного. С ней-то вы, кажется, уже успели найти общий язык.

— Это тоже вам сообщили «ваши наблюдатели»?

— Не шутите. Я действительно считаю, что после стольких разговоров вы уже обязаны были сделать первые выводы. И хочу их услышать.

Сергей принес чай, и он замолчал, пока тот расставлял стаканы и чайник на столе. И лишь когда они остались снова одни, он снова заговорил:

— Я хочу услышать вас, Дронго.

— Не люблю делать поспешных выводов, — ответил он. — Не нужно меня торопить, это не даст положительных результатов. Мне непонятно, что именно вам нужно. Результат или сам процесс моего расследования?

Генерал помолчал. Потом осторожно заметил:

— Кажется, мы опять не понимаем друг друга.

— У меня пока нет конкретных результатов, — снова сказал Дронго.

— Но есть круг подозреваемых? — настаивал Потапов.

— Возможно.

— Есть или нет?

— Возможно, — повысил голос Дронго.

— Говорите, черт вас возьми! — закричал генерал.

— Идите вы к черту! — разозлился Дронго. — Я вообще откажусь от расследования, если вы будете со мной так разговаривать.

Потапов замолчал, тяжело дыша. Но потом вдруг схватил журнал, лежавший на столе, достал из кармана ручку и написал фамилию через весь журнал. Ту самую фамилию, которую ему в ресторане написал Аркадий Глинштейн. Генерал молча протянул журнал сидящему перед ним человеку. И, когда Дронго прочитал фамилию, схватил журнал снова и сорвал обложку, где была написана фамилия. Потом достал зажигалку, поджег лист бумаги и, пока он горел, мрачно смотрел в пепельницу. И лишь разворошив пепел, он посмотрел на Дронго.

— Сильно, — сказал тот, — очень сильно. Во всяком случае, это многое объясняет. В том числе и ваше нетерпение.

Он не стал договаривать, но оба собеседника понимали друг друга. Если заказчик расследования уже знал главную фамилию подозреваемого в организации убийства, то зачем он поручал искать его, нанимая аналитика и обещая выплатить ему фантастическую сумму в миллион долларов? Ответ напрашивался сам собой. Только в случае настоящих, абсолютно проверенных доказательств можно будет возбудить уголовное дело. И заместитель руководителя ФСБ боится называть эту фамилию даже на конспиративной квартире, опасаясь, что кто-нибудь может услышать о готовящейся акции против подозреваемого.

Дронго все понимал. Его наняли не просто для расследования. Все, почти все знают и понимают, кто мог организовать убийство Миронова. Почти все знают и фамилию главного организатора этого убийства. Но назвать фамилию — значит бросить вызов, начать изнурительную и очень опасную борьбу не только с тем человеком, который стоял за этим убийством, но и с силами, стоящими за его спиной. Такую миссию «Матросова», бросившегося на амбразуру, никто не хотел принимать на себя. И потому с общего согласия был нанят лучший аналитик, не имеющий никакого отношения к спецслужбам России, чтобы в случае удачи присвоить себе все лавры победителей, а в случае неудачи свалить все на голову нерадивого сыщика.