Чтение онлайн

– Не одни? Минутку, я сейчас.

Из норы донесся скрип, трест и громкое сопение - приближалось что-то большое. Кажется, я поняла, почему обитатель этой норы не пригрузил себя поиском чего-то более надежного, чем картонные коробки для баррикады на входе. Ответ простым: потому что никто в здравом уме не полезет в дыру, проделанную в мусоре, не зная, что или кто прячется там внутри. Судя по приближающимся звукам, этот Мишка был весьма крупным парнем.

Я не ошиблась: парнем Мишка оказался действительно крупным. Да и не совсем парнем, говоря по правде. Не человеком, я имею в виду. Я отшатнулась от вылезшего из норы зверолюда. Мигающий отсвет, скорее всего, от телевизора, запутался в клокастой шерсти, подсвечивал медвежью морду с влажным черным носом, придавая ей некое демоническое подобие. Морда ухмылялась, обнажая частокол клыков.

Медведь Мишка. Очаровательно.

Появившаяся вместе со зверолюдом вонь на краткий миг перенесла меня в зоопарк. Вонь была кошмарной. Я напустила на лицо выражение заинтересованности. Если в остальных кучах мусора живут такие же, как Мишка, большие мохнатые парни, то я катастрофически нуждалась в этом конкретном зверолюде. Что-то подсказывало мне, что обитатели других нор-лежанок не будут цитировать 'Винни Пуха' при встрече.

– Где вы ее встретили?
– оскалился зверолюд. По всей видимости, это была улыбка.

– Вообще-то мы ее откопали, - ответил Олежа.
– Теперь я могу идти?
– Он выразительно посмотрел на Славика. Тот закатил глаза и кивнул. Поудобней перехватив лопату, Олежа безбоязненно полез в нору, мимо туши Мишки. Да и чего бояться друга, пусть у него и медвежья туша?
– Барон!
– Олежа обернулся.
– Дуй ко мне, старый ты проститут!

Я присела на корточки перед Бароном.

– Спасибо тебе, - сказала я, теребя плюшевые уши пса.

Рыкнув, напоследок обслюнявив мое лицо, сенбернар рванул к Мишке и принялся игриво носиться вокруг него, пока Олежа не схватил его за ошейник и не затянул в нору.

Славик бросил лопату себе в ноги.

– Мишка, это Рита. Рита, это Мишка.

– Рада познакомиться, - улыбнулась я.

– Откопали, говорите?

– Позвольте, я все объясню.

И я объяснила, закончив свой рассказ просьбой провести меня к 'Фонду'.

Славик таращил глаза и бормотал что-то неразборчивое, что-то вроде 'с ума сойти'. Зверолюд молчал, однако, судя по выражению медвежьей морды (я не могла назвать это 'лицом'), он уже принял решение.

– Рита, - прорычал Мишка, - я порву живот любому, кто помешает нам в дороге.

Что ж, приятно знать.

Я попрощалась со Славиком, пожав ему руку. Вероятно, со стороны это выглядело нелепо: босая девушка жмет руку укутанному в слои одежды бездомному. Но мне это не казалось нелепым. Этот человек спас мне жизнь. Такое не забывается. Такое не может быть нелепым.

Вскоре небо стало неоновым. На востоке, сквозь облака, забрезжил декабрьский рассвет. Чем ближе к 'Фонду' мы подбирались, тем больше на пути попадалось заваленных всякими отбросами нор; из некоторых доносились рычание и возня. Если бы не Мишка, меня бы сожрали еще час назад.

Здание 'Фонда помощи бездомным' представляло собой бетонную коробку без окон. Перед 'Фондом' - асфальтированная площадка; бетонные лавки и столы укрыты снежными одеялами. К входу вела очищенная от снега дорожка, на которой выстроилась длинная очередь из бездомных. Я какое-то время смотрела на исключительно быстро удаляющегося Мишку - на большущего бурого медведя, некогда бывшего человеком. А затем встала в конец очереди.

Освещенное энергосберегающими лампами, помещение было тесным и откровенно уродливым. Скользкий ковер под ногами. Залапанная краска на стенах. Крысятник еще тот. Здесь был телефон-автомат, но мелочи, естественно, черт возьми, у меня не было. Я собиралась попросить о звонке по служебному телефону. В воздухе витали запахи дешевой еды, моющего средства, пота, туалета. Восемь утра на больших пластмассовых часах. Поспела к завтраку, не иначе. Я взяла поднос и одноразовые столовые приборы, и продолжила плестись вместе с очередью, поскольку иначе к работникам 'Фонда' не пропихнуться; орудовать локтями и крепкими выражениями в толпе голодных бездомных крайне глупо.

На завтрак 'Фонд' предлагал порошковое картофельное пюре, подозрительного вида котлеты и не менее подозрительные булки с кунжутом - большие, желтые, похожие на строительную пену.

Сгорбившись, я уставилась на свои босые ноги. Никому не было до меня дела, никого не волновало, что я одета не по сезону. Кто станет утверждать, что страдает любознательностью по утрам?

Подошла моя очередь. Парень, мой одногодка, с волосами, кожей и глазами морковного цвета, в рубашке и кепке с вышитой 'Ф' и нашивкой на груди 'Волонтер Ян', принялся наполнять мою тарелку.

– И как оно?
– спросила я, глядя на нашивку. Ничего не могла с собой поделать.

– Питательно.

– Нет-нет, я не об этом.

– Прошу прощения?
– Волонтер Ян даже не глянул в мою сторону. Его улыбка, впрочем, пожухла.

– Я спрашиваю, как оно? Выполнять такую полезную работу.

Он не ответил. Картофельное пюре с противным звуком плюхнулось на тарелку. А в следующее мгновение стоявший за мной грубиян принялся отпихивать меня в сторону. Я вцепилась в прилавок и всем телом подалась к морковному волонтеру Яну.

– Мне нужен телефон.

Морковный волонтер Ян посмотрел на меня, моргнул. Его взгляд обрел осмысленность. Ложка зависла над емкостью с дымящимся дерьмом с запахом 'пюре со сливками'. Его брови поползли вверх и остановились на отметке 'не верю своим глазам и ушам'. Он указал на телефон-автомат.

Я рявкнула:

– Супер. Где ты видишь на мне карманы?

Он опустил взгляд на мою грудь.

Я щелкнула пальцами перед веснушчатым носом: