Zero Hour

Все, что только могло пойти не так, шло не так с упорством достойным лучшего применения.

Едва потушенный пожар тут же разгорался в другом месте с утроенной силой, вынуждая забыть про все планы, перечеркнуть все договоренности, и снова бежать его тушить. Последний уголек на недавнем кострище догорел осенью прошлого года – и было только вопросом времени, когда и где пожар вспыхнет снова.

На засыпающий Город медленно опускалась прохладная весенняя ночь. Шумные улицы за распахнутыми ставнями постепенно замолкали пока припозднившиеся рабы торопились поскорее скрыться за стенами домов своих хозяев.

Возвышавшаяся гора документов не уменьшалась, хоть он и разбирал ее не первый день – и ужин не стал поводом оторваться от работы хоть ненадолго. Тех, кто мог оскорбиться от такой невнимательности к собственной персоне, в Сенате было превеликое множество, но никого из них не было сегодня дома у Лепида.

Деловой и обстоятельный разговор поначалу, с количеством выпитого вина все больше и больше отклонялся в философскую сторону.

– …а я бы хотел знать, что меня ждет, - Децим Брут отставил от себя чашу и одним жестом подозвал к себе мальчишку-раба, - Это же скольких горестей можно было бы избежать, сколько ошибок не совершить …

Марк Лепид хмыкнул:

– Может оно и так, но только в твоей логике есть огромный изъян.

Децим настороженно повернулся к нему:

– И какой же?

– Для того, чтобы знать будущее наперед, нужно, чтобы оно было предопределено изначально, - Лепид потянулся к закускам, - Если предположить, что это действительно так, то ничего изменить невозможно – и знание не принесет ничего, кроме печали.

Мальчишка-раб подлил Дециму вина и, только осушив половину чаши залпом, тот нашел новый аргумент:

– А что, если не предопределено?

– Тогда как ты можешь быть уверен, что твое знание истинно? – Лепид ухмылялся так, словно поймал Децима в заранее расставленную хитроумную ловушку, - Если будущее – это бесконечное количество возможностей, окинуть его взглядом и выбрать самую благополучную - непосильная задача для одного человека.

Гай хмыкнул и помотал головой. В преддверии Восточной кампании даже Децима уносило в какие-то мрачные фаталистичные рассуждения, хотя он и не имел к ней никакого отношения.

Подмахнув очередное письмо, он протянул его Зенону – своему секретарю, - и, проигнорировав выпивку и закуски, принялся за следующее.

Децим признал свое поражение без слов. Осушив чашу до дна, он смахнул капли вина рукой, и сказал:

– И все-таки хотелось бы знать.

– Что именно? – Лепиду сегодня явно доставляло удовольствие его подначивать.

– Ну, хотя бы как я умру, - пожав одним плечом, отозвался Децим.

Полулежавший напротив него Кальвин присвистнул:

– Ничего себе “хотя бы”!

– Нет, а что? – взвился Децим, - Вы бы не хотели?

Лепид отрицательно помотал головой:

– Нет уж, увольте.

Остальные отреагировали менее многословно – он даже не зафиксировал, как именно, - и Децим обернулся к нему:

– А ты чего молчишь весь вечер, Цезарь? Ты бы хотел знать?

Очередное письмо перекочевало к терпеливо ожидавшему Зенону.

– Ни в коем случае, - хмыкнул Гай, - Пусть все будет неожиданностью. Жизнь, в которой предопределено и известно все, даже смерть – жутко скучная и пустая, не находишь?

Децим натянуто улыбнулся. Мнение Гая, вслед за всеми остальными, разбилось о его железную убежденность.

– Что-то вас совсем на мрачные обсуждения потянуло, - Юния, жена Лепида, поежилась, - Неужели нет других тем для разговора?

И этот вопрос стал огромной ошибкой.

Не принимавший участия в споре Антоний встрепенулся. Пока все вели “бессмысленные” с его точки зрения разговоры, он занимался делом куда более продуктивным – истреблял запасы вина Лепида.

И немало в этом деле преуспел.

– Вот-вот, наконец-то голос разума! – глаза Антония горели тем самым пьяным блеском, который значил, что скоро его придется держать впятером, чтобы он не натворил каких-то глупостей, - Хватит этих разглагольствований! Давайте наконец перейдем к делу, ведь если мы ничего не сделаем – послезавтра Долабелла вступит в должность совершенно незаконно!

Сдержать рвущийся наружу отчаянный стол дорогого стоило. Гай слушал это нытье уже третий месяц – и за все это время так и не услышал ни одного нового аргумента.

Лепид демонстративно закатил глаза, а Децим подавился сдерживаемым смехом и закашлялся.

– Вы все видели ауспиции, самим богам противно его назначение! – продолжал распаляться Антоний.

Даже эта пьяная и неубедительная, репетиция завтрашнего заседания уже действовала на нервы. Как будет выглядеть трезвая и, - насколько возможно в случае Антония, - подготовленная, не хотелось даже знать.

Взгляд едва успел скользнуть по ломившемуся от угощений столу, как решение пришло само собой.

Гай потянулся к едва тронутому вину и осушил чашу залпом, после чего тут же попросил мальчишку-раба обновить.

– Гай, ты что делаешь? – наклонившись прямо к его уху, шепотом спросила Кальпурния, - Ты же не собирался…

– Тс-с-с, - приложив палец с губам, прошипел он, - Я обеспечиваю себе алиби на завтра.

– Не хочешь идти в Сенат?

Гай едва заметно помотал головой.

– Ну тогда просто скажи им завтра, что у тебя голова болит, в чем проблема?
– в словах Кальпурнии была толика здравого смысла.