Зеро
Шрифт:
Теперь Сийна видел всю картину очень ясно. Масаси использует Элиан. Если она станет сообщницей Досса, это будет лишь на руку Масаси. Через нее Майкла можно снабжать нужной информацией. А когда документ будет найден, она убьет Досса. Но именно этого Сийна и не мог допустить. Много лет назад Филипп Досс убил его сына. И отомстить должен он сам, Сийна.
— У меня есть информация, — сказал он, — касающаяся смерти Удэ.
Масаси резко обернулся:
— Вы знали о его смерти?
В эту минуту Сийне было почти жалко Масаси. Он так молод, так непоправимо молод. Груз власти, которую оставил после себя Ватаро Таки, не по силам Масаси. Сейчас он не смог скрыть своего удивления. Истинный оябун никогда не позволит своим чувствам вырваться наружу. Чувства, выставленные напоказ, низменны и приносят лишь вред. Пройдет еще немало лет, прежде чем Масаси поймет эту истину. Но, возможно, будет уже слишком поздно.
— Знал, — ответил Сийна. — Я знал о смерти Удэ. Его убил не Майкл Досс, он умер от руки Элиан Ямамото.
— Элиан? Такого не может быть! Откуда вам известно?
— У меня есть свой человек в руководстве службы иммиграции и натурализации США на Гавайях. Несколько часов назад он связался со мной и сообщил мне об этом.
— Это невозможно! Я не верю!
— Почему? Только лишь потому, что Элиан Ямамото работает на тебя? — рассмеялся Сийна. — Ты выдаешь себя, Масаси. Ведь я прав? Разумеется, прав. Я также понял, что тебе каким-то образом удалось подчинить себе Митико и ее дочь. Поздравляю с этим успехом. Но хочу предупредить: с Ямамото необходимо связаться как можно скорее. Нам нужно выяснить ее намерения. Может быть, она гораздо умнее и хитрее, чем ты предполагал, и решила завладеть документом Катей в собственных целях?
Масаси ответил не сразу. В душе его бушевала ярость. Он был вне себя оттого, что Сийна разгадал часть его плана. Но еще больше он злился на Элиан. Какого черта она вмешивается?! Если сведения Сийны верны, то почему она убила Удэ?
Он кивнул и нехотя ответил:
— Хорошо. Я свяжусь с ней.
Люди внизу заканчивали распаковывать ящик.
— Взгляни. — Сийна указал вниз. — Это здесь. Наша мечта о могущественной Японии становится явью.
Они наблюдали, как заканчивается разгрузка ядерного устройства.
— Как вам удалось заполучить его? — спросил Масаси. Ему вдруг стало страшно.
— Дзибан имеет огромные связи. У нас немало друзей по всему миру, сочувствующих нашему делу.
— Оно такое маленькое.
Люди внизу вкатили устройство в подземную лабораторию.
— В этом и состоит его ценность, — сказал Сийна. — Нам необходимо именно небольшое устройство. Маленький котелок закипает быстрее. Это устройство способно уничтожить треть населения Пекина. Остальные жители погибнут в течение трех дней, а обитатели пригородов — через неделю.
— Но задолго до этого, — самодовольно продолжил Масаси, — остатки китайского правительства подчинятся нашим требованиям. Япония обретет пространство, которого достойна.
Масаси подумал о Хиросиме и Нагасаки. Он представил себе, как вздрогнет планета через несколько минут после того, как он, Масаси, запустит смертоносные ракеты. С этой минуты его имя навсегда останется в истории, его, а не Ватаро Таки!
Мальчишки закончили свою игру. Зеваки, собравшиеся поглазеть на них, постепенно разошлись. Лишь один из зрителей неспешно приблизился к скамейке, на которой расположилась Лилиан, и присел на противоположный край. Лилиан отметила, что он довольно симпатичен. Не взглянув на нее, он развернул свежую «Геральд Трибьюн».
Лилиан смотрела, как мальчишки с веселым смехом собирают свои вещи. От игры они раскраснелись, лица их блестели от пота. Они с криками гонялись друг за дружкой. Лилиан снова поразило, насколько родным ей кажется все вокруг. Вашингтон, аэропорт Даллас остались где-то в другой жизни. Она улыбнулась.
День мало-помалу клонился к вечеру. Воздух словно уплотнился, краски стали гуще и ярче. В эту минуту все вокруг казалось частью полотна пуантилиста. Задул свежий ветер. Лилиан поежилась. Вдали раздался последний взрыв детского смеха. Сумерки быстро надвигались.
Человек рядом с Лилиан зашелестел газетой, свернул ее и положил на скамейку. Докурив сигарету, он поднялся и не спеша двинулся в сторону улицы Риволи. Через несколько секунд Лилиан тоже встала и, прихватив оставленную «Геральд Трибьюн», возобновила свою прогулку по Парижу. Она решила еще раз пройтись по Елисейским Полям. Уличные торговцы сворачивали свои лотки. Многочисленные влюбленные парочки заполнили бульвар, наступал их час. В вечернем воздухе была разлита грусть. Сидя на тротуаре, длинноволосый юноша наигрывал на испанской гитаре. Сладкая музыка щемила сердце. Лилиан опустила в шляпу музыканта пять франков, получив в ответ ослепительную юную улыбку.
Вернувшись в свой отель, она решила, прежде чем подняться в свой номер, заглянуть в бар. Она заказала «лиллет со льдом» и расположилась на табурете у стойки бара. Лилиан вытянула свои стройные и все еще очень красивые ноги, чувствуя на себе оценивающие мужские взгляды. Не заботясь о том, что о ней подумают, она скинула туфли, наслаждаясь легкостью в босых ступнях. Бармен поставил перед ней коктейль, Лилиан медленно втянула через трубочку холодную бодрящую смесь. Ей вдруг пришло в голову, что можно было бы заказать столик в одном из лучших ресторанов, неспешно поужинать, а затем ночным рейсом вернуться в Вашингтон, домой, в Беллэйвен. Если только это место она могла сейчас называть своим домом. Да и было ли так хоть когда-нибудь? Лилиан пожала плечами — все зависит от того, что считать домом. Всего лишь мгновение она тешилась этой фантазией, которая исчезла так же быстро, как и появилась. На Лилиан опять нахлынуло чувство опустошения. Вернуться в чистилище? Нет. Она решительно отогнала от себя нелепые мысли.
Лилиан развернула прихваченную «Геральд Трибьюн». Ее не покидало чувство, что все вокруг охвачено каким-то нетерпением, словно весь мир чего-то напряженно ждет. Ощущение, сходное с ездой на лошади, когда та переходит на быстрый галоп. Лилиан не хотела бы вылететь из седла. Потягивая коктейль, она пробегала глазами газетные заголовки, пока не наткнулась на сообщение, предназначенное только ей.
— Здравствуйте, — произнес Стик Харума, открыв дверь. Он поклонился, потом протянул руку. Элиан удивленно пожала ее. — Входите же, на улице льет как из ведра.