Чтение онлайн

Мне не нравится идея рая. Соединение с Богом льстит моему самолюбию, но я не верю, что Господу понравится вечно соединяться со мной. Рай — это идеал: все уже понято, изведано и достигнуто. Покой — как на кладбище; радость — как под кайфом.

Я хочу вечно учиться, ошибаться, подниматься на ноги, говорить ерунду и совершать открытия. Именно поэтому мне нравится думать, что жить вечно — интересно. Жизнь — это и есть рай.

Душа, то есть наша личность, бессмертна, но не так, как принято считать в мировых религиях. Как от отца к сыну переходит определенный генотип, так из поколения в поколение передаются наши «Я». Мы еще не раз вернемся на эту землю, если наш род не оборвется.

В детстве я и мой друган Борька Папахин скрепляли клятвы кровью. Вырывали из тетрадки листок и писали: «Никаму неслова что мы потиряли варежки на горке». Расковыривали себе пальцы и ставили на бумаге зловещие кресты.

— Давай лучше расписываться лимонадом! — предлагал Борька. — Он дефицитнее.

Но я говорила, что все важные бумаги надо подписывать именно кровью, и пересказывала легенду о Феофиле Аданском, почерпнутую из журнала «Безбожник у станка».

— Этот Феофил жил в 6-м веке. Он хотел стать епископом, но вместо него поставили другого человека. Тогда Феофил написал кровью договор с дьяволом и поклялся, что если Сатана исполнит его желание, то он отдаст ему душу. Такой договор лимонадом не подпишешь.

— А на фига дьяволу душа Феофила? — удивился Папахин.

Тогда я не нашлась, что ответить. А ведь все просто: продать душу дьяволу — значит уничтожить ее. А подписать кровью — оставить свою кровь в залог. Только под ней надо понимать не жидкость, а род, потомство.

Все закономерно: грешники тратят время на стяжательство, прелюбодеяние и прочие радости. Их дети имеют все шансы заработать тяжелые неврозы. А там покатится: алкоголизм, болезни, смерть. Дьявол — это не мужик с рогами, это небытие, и если человек делает выбор в пользу греха, то небытие заберет его детей. Род вымрет, душа сгинет. Вот это и есть ад.

Не все так плохо, разумеется, и при желании потомки грешника могут выбраться из порочного круга. Только им будет намного труднее.

Позвонила знакомым генетикам: они сказали, что личность — это не ген, а жизненный опыт, который нельзя передать по наследству. Так что никакой души нет.

Может, у них и нет. А мне на всякий случай надо кого-нибудь родить. В конце концов, это свинство — не дать моему пра-пра-пра-дедушке получить Нобелевскую премию.

ДОЧКИ — МАТЕРИ

19 марта 2007 г.

Мама очень скучает по нам с Лелей. Ей хочется принимать участие в нашей жизни, а мы, засранки, целую неделю ей не звонили.

— Я уже без вас телевизор начала воспитывать, — жалуется мама.

Отец подслушивает на параллельном телефоне.

— Ага, вчера захожу в большую комнату, а она на кого-то кричит: «Думать надо было, прежде чем замуж выходить!»

— Положи трубку!

Папа демонически хохочет.

Я почти всем обязана маме. Отцу, конечно, тоже, но он любил живопись чуть больше, чем детские горшки, поэтому при первой возможности сбегал от нас в мастерскую. Там, в зависимости от настроения, он либо пил пиво, либо создавал приличное искусство. Маме доставалась работа попроще: делать из нас с Лелей приличных людей.

Я до сих пор с благодарностью вспоминаю ее советы:

«Иди в угол и подумай о своем поведении!» — так у меня выработалась привычка размышлять о важном.

«Не грызи ногти, а то глист нахватаешься» — так я начала следить за своим питанием.

«Кто обзывается, сам так называется» — я научилась разбираться в людях.

Недавно вспомнила еще «Много будешь знать — скоро состаришься» и перестала взвешиваться. Чувствую себя помолодевшей на 10 лет.

Только с одним мама прогадала. Она говорила, что от печенья и конфет может испортиться аппетит. Ах, если бы!

Сегодня она рассказала, что когда мне было 3 года, я сперла из тумбочки ее зарплату. Потом съела акварельные краски, после чего меня вытошнило в ванную. Я решила ее помыть до прихода родителей: стиральным порошком, зубной пастой и солью.

Целый месяц мы жили без соли и пасты. Денег у нас не было: я забыла, куда их засунула. В конце концов мы нашли их в корзине с грязным бельем: стирку мы не устраивали, потому что стиральный порошок тоже кончился.

Потом кассирша в булочной долго принюхивалась к маминым купюрам и недоумевала:

— А говорят, деньги не пахнут.

Что-то я раздумала заводить детей.

DOLCE VITA

30 марта 2007 г.

Позвонила в Москву и переговорила с Женей, редактором. Кажется, у меня будет все: и реклама, и большой тираж…

Надо пойти, что ли, костюм приличный купить. А то знаменитым писателям в трениках ходить не положено.

Набрала Мелиссу:

— А я, между прочим, звезда…

— Слушай, у меня клиент. Я тебе потом перезвоню.

Леля ушла ко врачу, Пол не брал трубку… От безысходности набрала Джоша.

— Ты знаешь, что твоя тетка — великий писатель?

— А ты знаешь, что в интернете есть сайты, на которых за регистрацию дают деньги? Я уже зарегистрировался на «Афро-американских холостяках», в «Клубе любителей коневодства» и в «Общество защиты путей сообщений».

— И сколько тебе денег дали?

— Ну… доллар. Но если зарегистрироваться сто раз с разных компьютеров, то будет сто баксов.

Джош попрежнему мечтает о богатстве. За доллар, за два продал на интернет-аукционах все содержимое гаража и кладовок. Нашел где-то сайт, на котором ссужают деньги под проценты. Теперь сидит и думает, что лучше: взять у мамы полтинник и отдать его в рост или набрать долгов и сбежать в Канаду?

— Взять под меньший процент и на этом же сайте раздать под больший, — посоветовала я.