Чтение онлайн

IV. Жак Депар

Я довольно быстро нашел улицу Дофина и дом, указанный на карточке. Это была гостиница или дешевые меблированные комнаты.

Сквозь открытую дверь я увидел длинную темную переднюю.

На мой звонок ко мне вышла полусонная мулатка.

Спросив, здесь ли живет Депар, я получил от нее утвердительный ответ. В ту же минуту открылась боковая дверь, и передо мною предстала фигура полуодетого Депара. Увидя меня, он хотел быстро скрыться, но я успел переступить на порог и задержать его.

– Если не ошибаюсь... господин Депар?
– проговорил я.

– Да. Что вам угодно?

– Вопрос весьма странный, господин Депар. Но, может быть, вы не помните меня?

– Отлично помню.

– И то, что случилось во время нашей встречи, тоже помните?

– Также помню. С вами был пьяный негодяй, который меня оклеветал.

– Вы, конечно, его вызовете на дуэль?

– И не подумаю. У меня нет времени обращать внимание на всякую пьяную болтовню.

Депар говорил по-английски так же бегло, как и по-французски.

– Я обязан передать своему другу сказанные вами слова и уверен, что он вам не простит их. Если вы не хотите сами вызвать его, то должны будете принять его вызов.

– Это другое дело. Чтобы не терять времени, дайте мне сейчас адрес вашего секунданта.

– Хорошо. Через два часа я буду у вас.

– Прекрасно, - ответил Депар и скрылся за дверью.

Дойдя до угла Королевской улицы, я зашел в кафе, чтобы хорошенько обдумать дело. Мне стало жаль, что я настоял на дуэли с таким подозрительным субъектом, как Депар. Что мог выиграть Кезей от этого поединка?

Теперь роли переменились, выбор оружия принадлежал французу, а для Кезея это было очень невыгодно. Тем не менее отступать было поздно; мы зашли слишком далеко.

Я надеялся, что, может быть, Депар струсит и откажется от вызова; но надежда эта была очень слаба, так как у меня теперь не было особых оснований считать его трусом. Мое личное дело беспокоило меня гораздо меньше. Я главным образом сожалел о том, что нанес оскорбление совершенно невиновному молодому человеку. Мое поведение, конечно, должно было удивить его так же, как меня удивило его сходство с Депаром. Я решил извиниться, но не знал еще где и когда.

По правилам дуэли следовало бы пойти к секунданту противника и все выяснить, но личное объяснение было бы удобнее, и потому я решил пойти сам к де Хотерошу. К счастью, я застал его дома. Мой приход удивил его. Когда Хотерош услыхал подробности дела, то поступил, как истинный джентльмен, и из врага обратился в друга. Узнав, что я иностранец, он пригласил меня к себе в гости.

Что касается Кезея, то он решил вызвать Депара, и тот принял вызов.

Дуэль состоялась на шпагах.

Первым же ударом Кезей был ранен в правую руку и не мог продолжать дуэли, а Депар удалился невредимым и с незапятнанным именем.

Рана руки и стала тем удовлетворением, которое Кезей получил за пропажу часов. Но он продолжал стоять на своем, упорно утверждая, что их украл Депар, и я впоследствии получил веские доказательства этому утверждению.

V. Гостеприимные друзья

Кезей, приехав в Новый Орлеан с коммерческими целями, не успел еще поправиться, как уже получил подходящее место в большом торговом предприятии. Я же путешествовал исключительно для удовольствия.

Благодаря гостеприимству Хотероша, мое пребывание в Новом Орлеане продлилось целых три месяца. Мы быстро сошлись и после месяца знакомства стали задушевными друзьями. Виделись мы ежедневно, вместе посещали театры, катались на лодке, охотились.

По утрам я заходил к Хотерошу в контору, а вечера часто проводил в его маленькой "хижине", как он выражался, - на самом деле, очень красивом домике со стеклянной дверью и виноградной верандой. Он жил с сестрой, которая по вечерам доставляла нам большое удовольствие игрой на арфе и на гитаре.

Они были сироты, дети офицера наполеоновской армии. После поражения при Ватерлоо их отец оставил службу и переселился в Новый Орлеан. Будучи военным, он плохо разбирался в торговых делах и почти ничего не оставил детям в наследство, однако сумел дать им прекрасное образование.

Совсем иначе сложилась судьба его лучшего друга, тоже офицера, переселившегося в Сент-Луи. Тот был нормандец, приехал в Америку с молодой женой, усердно занимался коммерцией, приобрел состояние и жил теперь с женой и дочерью более чем обеспеченно.

Дружба этих отставных офицеров не прекратилась. Каждые два или три года они навещали друг друга. В семье Хотерош я много слышал о Дардонвилле, его жене и дочери-красавице Олимпии.

Началась июльская жара, обычно приносящая с собой страшную желтую лихорадку. Уже на многих домах появился красный крест, означавший, что по ним прошелся ужасный бич истребления. Было бы безумием оставаться в этом зачумленном месте, и я решил переехать в Сент-Луи. С грустью расстался я со своими новыми друзьями. Они могли оставаться здесь: болезнь не угрожала им, так как они привыкли к климату, долго прожив в этой болотистой местности. Самое жаркое время года Хотероши все-таки проводили не в Новом Орлеане, а на берегу озера Поншартрен. Я стал их уговаривать поехать со мною в Сент-Луи, но по неизвестной мне причине Луи отказался от этого предложения. Я пообещал вернуться к ним с первыми морозами.

– Ну, нет, так скоро вы не вернетесь, - задумчиво произнесла Адель, сестра моего друга.
– Вам жаль будет уехать из Сент-Луи. Может быть, увидав Олимпию...

– При чем тут Олимпия?

– Она красива, богата...

– Это, пожалуй, более интересно для вашего брата, и если я объяснюсь в любви Олимпии, то разве лишь как его поверенный.

– Но и это было бы опасно для бедного Луи.

– О, нет, Луи не должен видеть во мне соперника. Я даже хотел заключить с ним своеобразный договор.

– Какой?

– В Сент-Луи я мог бы действовать в его интересах, но с условием, что здесь, дома, он будет действовать в моих...

Темные глаза Адели удивленно взглянули на меня, и она, улыбнувшись, сказала:

– Итак, до первых морозов!

Через час я уже покидал Новый Орлеан.

Вскоре после моего приезда в Сент-Луи я отправился к Дардонвиллям с рекомендательным письмом. Содержания его я не знал, но, судя по радушному приему, оно было для меня лестным.

Дардонвилли жили в собственном прекрасном особняке на берегу реки на расстоянии с милю от Сент-Луи. Они были богаты, и приезжавшие к ним гости пользовались большим комфортом; наверное поэтому дом их всегда был полон друзей и знакомых. Главной "приманкой" была, конечно, богатая наследница, красавица Олимпия, изящная блондинка с длинными золотистыми волосами. Трудно было не влюбиться в нее, но мое сердце, к счастью, уже было занято прелестным образом Адели, и я мог спокойно относиться к редкой красоте Олимпии. Вероятно, поэтому и госпожа Дардонвилль была со мной так откровенна. От нее я узнал, что сердце Олимпии еще свободно, и искренне порадовался за своего друга Луи, неравнодушного к красавице. Оказывается, отец Олимпии давно решил, что она выйдет за Луи, сына его благодетеля и друга.