Жандарм
Шрифт:
Присутственное место, похоже, одинаково во все времена. Поймав у входа провинциального секретаря, я узнал, где находится местный кощей, пардон, казначей. Оставив свой конвой в холле, направляюсь в заветную комнату. В ней сидел уже пожилой коллежский секретарь с внешностью доброго дедушки. Однако нужно держать ухо востро. Этот милый дедушка в звании поручика мне сильно не понравился. Все инстинкты просто кричали об опасности.
Дедушка, увидев меня, хоть и пытался сохранить невозмутимость, но ему это не совсем удалось. Его в принципе можно понять. Всегда к нему приходили офицеры, которых он почти всегда «обувал». А сейчас перед ним стоит жандармский унтер. Не позавидуешь ему, и хочется и колется.
– Что тебе? – спросил он, не отвлекаясь от бумаг.
– Денег, – протягиваю ему ведомость. Глядя на него, понимаю, что не удержится. А чему удивляться. Тысяча двести рублей с копейками.
– Держи. – И отдает мне пачку. – Свободен.
– Деньги счет любят. – Пересчитав, убеждаюсь, что полностью деньги не выданы. – А остальные?
– Вот что, унтер, если не нравится, возвращай деньги и проваливай отсюда, – с раздражением говорит старикан. Проняло его, такой гешефт, похоже, накрывается.
– Как скажете. – Я кладу деньги обратно на стол. – Ведомость?
– На. Больше можешь не приходить, понял? – Похоже, настроение я ему испортил на весь день.
– Нет.
От моего ответа бедняга аж подскочил. Такой наглости он еще не встречал.
– Унтер, не забывайся, я имею чин офицера.
– У нас и генералы на допросах плачут. – Я с удовольствием процитировал классику.
– Вон, – прошипел красный от ярости чиновник.
Выхожу от него, спокойно прикрывая дверь. Внутри меня все просто клокочет от злобы. Ладно, суки, сейчас будет вам визит вежливости.
Роскошные планы мести временно улетучились, когда я увидел проходившую мимо меня колонну войск. Два в одном. Рояль, как сказали бы в моем времени, но факты вещь упрямая. Мимо проходили кубанские пластуны, причем не менее батальона. Но еще большей радостью для меня была следовавшая за кубанцами батарея. Не может быть, твердил я, видя проезжающие пушки Барановского.
– Разрешите, вашбродь? – постучавшись, спросил я.
– Заходи.
В комнате кроме Михайлова были Овцын, Зотов и незнакомый мне полковник корпуса.
– Вот теперь все в сборе, – сказал подполковник, поднимаясь со стула. – Слушай приказ…
Интересно, за что это нас «любят»? Повышение в званиях, конечно, хорошо, но мертвым это ни к чему. Офицерам дали очередное звание, а нас с Овцыным перекинули аж через несколько ступенек. Он теперь фельдфебель, а я прапорщик.
– Господа, какие у вас предложения?
– Разрешите, вашбродь? – встал Овцын.
– Слушаю вас, фельдфебель.
– У нас имеются трофейные многозарядки. Половину из них хорошо бы переделать под наш патрон.
– Вы, прапорщик.
– Для усиления необходимы дополнительные силы. Когда я шел сюда, то мне навстречу попались кубанцы и батарея 2,5-дюймовок Барановского. И необходим взвод минеров. У меня все.
– Хорошо. Эти части я включу в состав формируемого отряда.
– Господин подполковник?
– Слушаю вас, господин капитан.
– Нам необходимы стрелковая и саперные роты, которые будут подчинены непосредственно мне. Две батареи четырехфунтовок с тройным запасом снарядов на орудие. И эскадрон кавалерии. И главное, кто будет командиром этого отряда?
– Я, – спокойно сказал подполковник. – Вы жизнью битые и понимаете, что если вас оставить одних, то на отряде можно ставить крест.
– Господин подполковник, – заговорил Зотов, – как насчет наведения порядка в этом бардаке?
– Наведем обязательно. Итак, все прекрасно понимают, что сейчас творится под Плевной. Турки повторяют, причем успешно, наши действия в прошедшей войне. Мы теряем людей и время и вследствие этого – победу. Из последних приказов вам ясно, что с помощью вашего отряда мы попытаемся переломить ситуацию в свою пользу. Теперь по штату отряда. За городом нас ждут саперная и стрелковые роты армейцев. В ваш отряд прибыло пополнение. Сотня стрелков и тридцать саперов. Пришлось вы грести все наши депо. Артиллерию получим здесь. Вопросы?
– Господин подполковник, – поднялся со своего места Зотов, – кто заменит осназ?
– Вам придается конная команда.
– Спасибо, – ответил сразу повеселевший Зотов.
– Господин подполковник, – сказал я, вставая, – в приказе говорилось о возможности подчинять себе различные части?
– Да.
– Тогда необходимо взять кубанцев. Их подготовка почти не отличается от нашей, и в грядущих боях нам будет проще взаимодействовать именно с ними. А батарея с пушками Барановского может быть использована непосредственно в боевых порядках.
– Я согласен с моим офицером, – произнес Михайлов. – Если есть возможность, то надо сформировать сильный отряд, который не зависит от выделенных ему сил. Такой отряд может действовать самостоятельно.
– Хорошо. Тогда начинаем.
– Это просто. Не надо идти на поклон к армейцам, не дадут. Но вот интенданты вполне смогут дать.
– И как ты этого добьешься? – В голосе Михайлова слышался скепсис. Понять его можно. Снабжать создаваемый отряд никто не возьмется, а малейшая нехватка боеприпасов и снаряжения поставит на нашей самостоятельности жирный крест.
– Очень просто. Наверняка они часть грузов продают, а списывают как утраченные в результате несчастных случаев. Мы под видом поиска шпионов, которые эти случаи и устраивают, находим учетные книги, и интенданты у нас в кармане.
– А ведь выйдет… Так, Овцын, остаешься здесь, Дроздов, за мной.
– Далеко собрались? – поприветствовал нас Зотов.
– Интендантов учить, как надо Родину любить, – брякнул я.
– Пойдемте. А то прапорщик половину перестреляет. И с кем работать тогда?