Чтение онлайн

— Несчастный был казнен? — спросил Фрагозо.

— Ночью, за несколько часов до казни, то ли действуя в одиночку, то ли с помощью сообщников, он бежал из тюрьмы Вилла-Рики.

— И с тех пор никто никогда не слыхал об этом человеке? — спросил Жоам Гарраль.

— Никто и никогда! — ответил Торрес.— Должно быть, он уехал из Бразилии и живет теперь припеваючи где-нибудь в далеких краях на краденые деньги.

— Пусть лучше живет в нищете! — горячо пожелал Жоам Гарраль.

— И пусть Господь покарает его муками нечистой совести за содеянное преступление! — добавил отец Пассанья.

Обед окончился. Собеседники встали из-за стола и вышли подышать свежим вечерним воздухом. Солнце клонилось к закату, но до наступления ночи оставалось еще не меньше часа.

— Никчемная история,— посетовал Фрагозо.— Начало нашего обручального обеда было гораздо интересней конца!

— А все из-за вас! — упрекнула его Лина.

— Как это — из-за меня?

— Зачем было расспрашивать об Алмазном округе и об алмазах? Какое нам до них дело?

— А ведь верно, черт побери! — воскликнул Фрагозо.

— Выходит, вы первый и виноваты.

— И первый наказан, потому что не слышал вашего смеха за десертом.

Вся семья отправилась на нос жангады. Маноэль и Бенито молча шагали рядом. Якита с дочерью так же молча следовали за ними.

Торрес не отходил от Жоама Гарраля, который шел понурясь в глубокой задумчивости. Вдруг Торрес положил ему руку на плечо.

— Жоам Гарраль,— сказал он,— мне надо поговорить с вами. Вы можете уделить мне четверть часа?

Жоам Гарраль поднял голову и взглянул ему в глаза:

— Здесь?

— Нет! Наедине.

— Ну что ж, пойдемте!

Оба повернули назад и вошли в дом, плотно притворив за собою дверь.

Трудно описать, что почувствовали оставшиеся, когда Жоам Гарраль и Торрес ушли вдвоем. Всех охватила какая-то непонятная тоска, предчувствие нависшей опасности, но никто не решался высказать его вслух.

— Маноэль,— сказал Бенито, схватив друга за руку и отводя в сторону,— что бы ни случилось, этот человек высадится завтра в Манаусе!

— Да!… Всему бывает конец! — твердо ответил Маноэль.

— А если из-за него… с моим отцом случится несчастье… тогда я убью мерзавца!

Оставшись одни в комнате, где их никто не мог ни видеть, ни слышать, Жоам Гарраль и Торрес с минуту смотрели друг на друга, не произнося ни слова.

Может, авантюрист не решался начать разговор? Или он предвидел, что Жоам Гарраль ответит на все его вопросы презрительным взглядом? Скорее последнее.

— Жоам,— начал он,— ваша фамилия не Гарраль, а Дакоста.

Услышав это имя, Жоам Гарраль невольно вздрогнул, но ничего не сказал.

Торрес продолжал:

— Двадцать три года назад вы служили в управлении тижокских алмазных копей, и вас приговорили к смерти по делу об ограблении и убийстве.

Жоам Гарраль молчал. Его спокойствие, по-видимому, удивило шантажиста. Неужто он допустил ошибку? Но нет! Иначе Жоам Гарраль возмутился бы, услышав столь чудовищные обвинения. Должно быть, он просто хочет узнать, к чему клонит Торрес.

— Жоам Дакоста,— продолжал тот,— я повторяю: вы, и никто иной, бежали из тюрьмы в Вилла-Рике за несколько часов до казни! Что ж вы молчите?

За этим прямым вопросом последовала продолжительная пауза. Жоам Гарраль, все так же спокойно, отошел в сторону и сел. Облокотившись на маленький столик, он смотрел прямо в глаза своему обвинителю, не опуская головы.

— Какого ответа вы ждете от меня? — твердо спросил Гарраль.

— А такого,— с расстановкой проговорил Торрес,— который помешал бы мне пойти в Манаусе к начальнику полиции и сказать ему: здесь находится человек, которого нетрудно опознать даже по прошествии двадцати трех лет; он — наводчик и участник кражи алмазов в Тижоке, сообщник убийц конвоя, осужденный, но сбежавший перед казнью. Его настоящее имя — Жоам Дакоста, хотя он называет себя Жоамом Гарралем.

— Выходит,— сказал Жоам Гарраль,— мне нечего вас опасаться, если я отвечу вам так, как вы хотите?

— Разумеется! Ведь тогда ни вам, ни мне незачем будет продолжать разговор.

— Ни вам, ни мне? — переспросил Жоам Гарраль.— Значит, я должен заплатить вам за молчание не деньгами?

— Нет! Сколько бы вы мне ни предложили!

— Чего же вы хотите?

— Жоам Гарраль, я ставлю вам одно-единственное условие. Только не спешите отвергать его, помните, что хозяин положения — я.

— Каково же ваше условие?

Торрес минуту помедлил. Он ждал ожесточенного торга, униженных просьб, слез… Наконец, скрестив руки на груди, гость сказал:

— У вас есть дочь. Она мне нравится, и я хочу на ней жениться.

— Стало быть,— проговорил Жоам Гарраль,— достопочтенный Торрес хочет войти в семью убийцы и грабителя?

— А уж это дело мое. Я хочу быть зятем Жоама Гарраля и буду им!

— Однако вам должно быть известно, что моя дочь выходит замуж за Маноэля Вальдеса?

— Откажите Маноэлю Вальдесу!

— А если моя дочь не захочет?

— Если вы расскажете ей все, она согласится,— не моргнув глазом ответил Торрес.

— Все?

— Все, коли понадобится. Когда ей придется выбирать между собственными чувствами и честью семьи, жизнью отца, она не станет колебаться!

— Какой же вы мерзавец, Торрес! — с расстановкой произнес Жоам Гарраль, по-прежнему не теряя хладнокровия.

— Мерзавец и убийца всегда могут столковаться!