Жара
Шрифт:
Они подъехали к платформе с названием «Лось» как раз в тот момент, когда от нее отходила электричка в сторону центра Москвы. Похоже, это была первая утренняя… Машины с «лодкой» в обозримом пространстве не наблюдалось, однако Вадим почти не сомневался, что она спрятана где-то рядом — в соседнем дворе или в квартале от платформы. У Халифа было преимущество во времени минут десять-двенадцать, именно на столько он оторвался от преследователей, и можно было не сомневаться, что он подготовил и рассчитал до секунд график и маршрут отхода. Мадаев прекрасно понимал, что на машине, да еще с такой отличительной деталью, как обтекаемый багажник на крыше, ему далеко не уйти. Она была явной подставой: ищите меня, я под «лодкой» прячусь. И, без всякого сомнения, даже время террористического акта он подогнал под расписание электричек.
— Догоним паровоз? — спросил Веклемишев у Стоянова, сидевшего за рулем «Лендровера».
— Обижаете, Вадим Александрович, — ухмыльнулся Димитр.
— Так чего же мы стоим! Гони!
Они успели. Машины подлетели к остановке «Лосиноостровская» как раз в то время, когда у платформы тормозила электричка.
Вадим махнул из окна «Лендровера» рукой, давая команду группе захвата блокировать состав со стороны локомотива, а сам, едва машина остановилась, выскочил и помчался к последнему вагону.
Он подоспел вовремя. Дверь с шипением стала открываться, являя взору Веклемишева толстую тетку с двумя огромными клетчатыми сумками. Кроме нее, в тамбуре у дверей с другой стороны спиной к нему стоял мужчина в спортивном костюме с лыжами и небольшим рюкзачком за спиной. Окна вагона были заиндевевшими, поэтому разглядеть, что творится внутри, не представлялось возможным.
Дверь еще не успела полностью открыться, как Веклемишев запрыгнул в тамбур. Толстая тетка, готовившаяся выходить на остановке, разглядев в его руках пистолет, взвизгнула, уронила сумки и рванулась назад. Споткнувшись, она рухнула под ноги Вадима.
Он всего на доли секунды потерял равновесие. Накренившись и задев плечом трубу стоп-крана, Вадим дернул вверх руку, в которой был зажат пистолет. И именно этого мгновения ему и не хватило, чтобы среагировать на стремительный поворот к нему лыжника. Он лишь успел поймать глазами вороненую сталь и черный глазок, из которого рванулось пламя…
Страшный удар в грудь отбросил Вадима назад. Падая, он успел ощутить еще один толчок, потрясший его тело. Но и сам стрелявший дернулся, застыл и стал складываться в поясе. Кто-то пролетел над оседающим на пол Веклемишевым и навалился на «лыжника». С его головы слетела вязаная шапочка…
«Вот и встретились, Халиф, — медленно и вязко проплыло в сознании Веклемишева. — А с лыжами ты классно придумал! И даже переодеться успел. Но отчего мне так больно? А ты что здесь делаешь, Муса? Ты же должен быть далеко отсюда — в горах, в пещере. Откуда эта темнота и холод?! Ах, да мы же ждали мороза…»