Чтение онлайн

Похоже, статуя была заколдована. Это единственное объяснение. Может быть, Джексон прав и лебединая песня под ней. А быть может, это был лишь еще один способ воззвать ко мне. Может быть, мне нужно было прямо сейчас браться за лопату и начинать копать... Я подавила стон. Как же у меня болели ноги, и я так вымокла и устала... Как жаль, что я выронила свою бутылку, а то прикончила бы её прямо здесь, на кладбище.

Я поискала фонариком фотографию Лиама, но её унес ветер. Меня не особо прельщала мысль рыть землю вокруг статуи, потому что я была уверена — это сложнее, чем кажется, а потому займет много времени и потребует не меньше сил. Кроме того, у меня не было никаких доказательств, что песня была спрятана именно здесь, а еще мне очень хотелось вернуться в отель. Но тогда мне придется ждать до завтрашнего вечера, прежде чем я смогу вернуться. Если я начну копать здесь средь бела дня, меня наверняка кто-то заметит.

Я постояла с мгновение, соображая, что делать дальше, ведя при этом внутреннюю борьбу с собой. Но потом услышала звук. Он был очень слабым, и если бы на кладбище не было так тихо, я бы ни за что его не услышала. Сквозь толщу земли до меня долетали ноты прекрасной песни. Я встала на карачки и приложила ухо к земле. Слышно было плохо, но это определенно была та же самая песня, что я слышала в немецком лесу буквально прошлой ночью. Лебединая песня была здесь, прямо под статуей, но, судя по всему, очень глубоко.

На этот раз я застонала вслух и положила голову на землю. Я не имела ни малейшего понятия о том, где в Париже найти лопату и как управиться с раскопками всего за час. Кто знает, сколько мне придется копать, пока я до неё доберусь? Я вздохнула и поднялась. Что ж, по крайней мере, теперь я знаю, где она. Утром я найду лопату и... Я хмуро уставилась на землю. Песня начала отдаляться от меня... Она передвигалась.

Я спешно сделала несколько шагов и вновь её нашла. Но она не остановилась, и я последовала за ней. Она была где-то под землей — она двигалась. Она не оставила мне выбора, я шла на звук туда, куда она меня вела.

Какое-то время я шла по улицам и радовалась, что вокруг ни души, и меня никто не видит. Потому что мне казалось, что со стороны я производила впечатление какой-то психованной дамочки или пьяной, которая металась туда-сюда, меняя направления, когда песня ослабевала.

Наконец спустя почти десять минут блуждания по улицам, я остановилась на какой-то дороге, и песня умолкла, оставив лишь эхо грусти после себя. Ничего не понимая, я огляделась по сторонам. Вроде бы ничем не примечательная улица, разве что машин здесь стояло больше, чем на других. В конце дороги я увидела кольцевую развязку, в центре которой стояла большая статуя льва. В большинстве близлежащих зданий находились магазины, которые, разумеется, все были сейчас закрыты.

Я ничего не понимала. Кладбище имело смысл, но эта дорога... Я потерла глаза от усталости и раздражения. С меня хватит. Довольно на один день. Я развернулась, чтобы вернуться к себе в отель. Но тут увидела дорожный указатель: улица имени полковника Анри Роль-Танги.

Глава 20

Катакомбы

Ну, по крайней мере, я была на правильном пути. Теперь я стояла и раздумывала, куда лучше пойти. Я уже знала наверняка, что это не кладбище. Но там должно быть что-то еще — другой монумент или статуя, что-то вроде крестика на карте. В общем, какой-то ориентир для Лиама, чтобы точно знать, где искать песню.

Но единственная статуя, которую я там видела — это огромный бронзовый лев в самом центре города на оживленной развязке. Я стояла и хмуро взирала на льва. Этого не может быть. Даже сейчас, ночью, на кольце очень оживленное движение, что уж говорить про день. Никто и никогда не сможет подобраться к статуе незамеченным. Может, год назад движение было не столь интенсивным... Хотя нет, это маловероятно. Да я и не думала, что Лиам решил устроить там тайник. Это было бы очень глупо. Если он знал, что оставляет песню надолго, то это означало, что он выбрал надежное место. Он не стал бы полагаться на волю случая.

Где еще можно надежно что-то спрятать, если не брать в расчет банковскую ячейку? Как найти надежное место в городе, где всегда что-то строится и сносится, улицы переименовываются. Если это не банк, то что? Даже кладбища иногда подчищали, чтобы освободить места для других. Все течет, все меняется. Нет места постоянству.

Наконец мне надоело таращиться в витрины закрытых магазинов и гадать, являются ли они чем-то большим или нет, и я вернулась к себе в номер. Там было так сухо и тепло после промозглой улицы. С каким же удовольствием я разулась и растянулась на кровати. Как же мое тело настрадалось за сегодняшний день.

Прежде чем заснуть, я все-таки заставила себя встать и достать из сумки путеводитель.

Я открыла брошюру на страницах с районом Монпарнас и пролистала их. Но не обнаружила ничего полезного, одни сплошные музеи да кафе. Если бы не лебединая песня, которая неожиданно умолкла именно там, то я бы посчитала название улицы не более, чем странным совпадением. Но когда я перелистнула следующую страницу, то замерла. На меня таращились десятки черепов, сложенных в форме креста. «Крест» со всех сторон окружали человеческие кости. Подпись под картинкой гласила: «Катакомбы Парижа». Когда я взглянула на адрес, то прочла, что катакомбы находились по адресу улица Анри Роль-Танги.

Оказалось, что к концу восемнадцатого века самое большое кладбище в Париже было закрыто по медицинским соображениям, а кости и разлагающиеся трупы свезли на тележках через весь город в район Монпарнас. На все про все ушло пятнадцать месяцев. Кости свозили туда вплоть до 1860 года. Считается, что в катакомбах погребено около шести миллионов человек. Катакомбы находятся в двадцати метрах под землей, они глубже, чем канализация и метро, и занимают площадь около ста пятидесяти метров. Они открыты для посещений, но только до пяти часов вечера и на ночь их тоже запирают.

Они идеально подходили. Их глубина не позволила бы никому услышать песню, хотя, с другой стороны, как же мне удалось услышать её на кладбище. Но я решила пока не заморачиваться по этому поводу. Лиам мог быть спокоен: катакомбы никто не будет сносить или перемещать, учитывая количество народа, погребенного там. Это был центр Парижа, но настолько глубоко под землей, что катакомбы могли служить прекрасным укрытием. И это объясняло, почему мне являлись кости с черепами и розами в Калифорнии и Германии. Катакомбы были куда лучше моей теории с кладбищами. И в довершении всего, стало понятно, почему Дюймовочка написала копытами «Анри Роль-Танги» на пыльной крышке футляра. Это был адрес, а не имя.