Чтение онлайн

Янина, закусив губу, не отрывала глаз от карты. Арлетта наматывала прядь волос на указательный палец.

– Я сообщаю вам все это, – все крохи школьного воспитания исчезли, когда Фернес обвел взглядом актеров, задерживая взгляд на каждом лице, – поскольку кое-кто из артистов, побывавших здесь в последнее время, считал Каир чем-то вроде тихой заводи или курорта. Это далеко не так. И очень важно, чтобы вы осознали серьезность нынешней ситуации. Между прочим, – он понизил голос, – в настоящий момент штаб-квартира готова аннулировать это турне. Не исключено, что вас быстро эвакуируют. Я говорю это не для того, чтобы вас напугать, – мы сделаем все, что в наших силах, чтобы вы были в безопасности. Но я обязан вас предупредить.

– Вы даже не можете сообщить, куда мы поедем? – напряженным голосом спросила Янина. – Нам вообще ничего не говорят.

– В ближайшие недели вам предстоят небольшие поездки, – ответил Фернес. – Вы постепенно привыкнете к такому графику. В данный момент, – он тяжело вздохнул и вытер лоб платком, – я не знаю, на чем вас возить на выступления: на ковре-самолете, грузовике или в скорлупке грецкого ореха.

Арлетта и Саба засмеялись. Янина нервно стучала по полу левой ногой; ее глаза были закрыты, словно во время молитвы.

– На Мальте я ездила на грузовике, на котором возят свиней, – сообщила Арлетта. – Вонь неописуемая! Потом я несколько дней не могла отмыть волосы от мерзкого запаха. – Она взяла волосы в горсть, подняла их, разжала руку, и они упали на ее плечи сияющей волной.

Фернес взглянул на нее с облегчением.

– Замечательно. Значит, вы понимаете, что к чему. – Он посмотрел на часы. – Вам придется заполнить анкеты. – Он раздал семь бланков желтоватого цвета. – Не торопитесь – сделаете это утром во время завтрака.

– Что такое N15? – спросила Янина, заглянув в бланк анкеты.

– Если вы попадете в плен, – сказал Фернес, – вы не должны сообщать врагу, что вы военнослужащие Британских Вооруженных Сил. Будем надеяться, что вам это не потребуется.

Вот еще несколько важных рекомендаций, – добавил он. – Не ешьте продукты из местных лавок, не пейте воду, не вскипятив ее. Насчет свежих продуктов правило такое: вы можете отварить их или очистить? Если нет, тогда забудьте о них. Насчет местных жителей: никогда не гуляйте тут в одиночку, даже возле лагеря. Никогда и ни при каких обстоятельствах не заходите в местные населенные пункты. У некоторых местных мужчин свои представления о наших женщинах, артистках ЭНСА. – Он деликатно кашлянул. – Они считают, будто вы… ну… как бы мне это назвать…

– Доступные, – подсказала Арлетта. – В Западной Африке один мужчина предлагал за меня две тысячи овец. Пожалуй, надо было согласиться.

– Вот такие дела. – Тонкая кожа Фернеса снова порозовела. Он сорвал со стены своего паука и, казалось, уже мечтал отделаться от них.

– Что там насчет жалованья? – напомнила Арлетта. – Или я что-то прослушала?

– А-а… Извиняюсь. – Он отпер свой стол и вручил всем по маленькому конверту. – Это за первую неделю: десять фунтов каждому, авансом. Впредь вы будете получать деньги в НААФИ [39] . Я вижу, что вам сегодня не помешает основательно подкрепиться. Кроме того, на время гастролей вы получаете офицерский статус, а с ним и право пользоваться офицерской столовой.

Когда они спускались вниз по скрипучим ступенькам, он сообщил, что репетиции начнутся на следующий день, а до конца недели они дадут пару концертов.

– Мы надеемся, что сегодня в Каир приедет Макс Бэгли, ваш руководитель, – сказал он. – Если вы будете делать то, что он говорит, у вас не будет проблем. Он опытный человек. На сегодня все. Вы свободны.

Так закончился их недолгий инструктаж.

«Дорогая Саба, – написал он. – мне очень жаль, что тогда все так вышло. Вероятно, я показался тебе ветреным ловеласом, но та девушка – не моя подружка, а невеста моего недавно погибшего друга. Пожалуйста, дай мне знать, куда тебя направляют, когда ты пройдешь все проверки».

Он не мог заставить себя написать подробнее о Джеко, не хотел прикрываться его именем – это казалось ему подлостью.

Джилли обняла его за шею, потом, когда они разговаривали, держала его за руку. Саба это видела. Когда тот ее новый парень подошел к ним, Джил виновато улыбнулась, и Дом, вероятно, ответил ей тем же. Как странно, что печаль можно было принять за флирт.

«Дорогой пилот-офицер Бенсон, – ответила ее мать, – я подумала, что вы можете мне помочь. Я случайно, по ошибке, вскрыла письмо, которое вы прислали моей дочери. Она уехала в … – в этом месте цензор вырезал большую дыру, – и с тех пор мы не получили от нее ни словечка. А вы? Раз вы служите в армии, может, вы располагаете большей информацией? Мы с мужем очень беспокоимся за дочь.

С искренним приветом,

Когда пришло это письмо, он находился возле Брайз-Нортона, обучал там молодых пилотов и маялся. Теперь было намного спокойнее, чем в дни Битвы за Британию [40] . Когда они не летали, воздух в клубе-столовой делался затхлым от скуки, сигаретного дыма, бесконечной игры в криббедж [41] . Как только он получил увольнительную на день, он сразу уехал, радуясь полулегальному поводу вырваться.

Поезд нырнул в туннель под рекой Северн, Дом погрузился в густой мрак. Заскрежетали тормоза, зашипел пар. Сонный проводник объявил, что они, не исключено, застряли тут надолго.

Эти слова были встречены веселым смехом и возгласами пассажиров – такие происшествия стали уже чем-то будничным, неизбежной частью жизни. Но Дом, обливавшийся потом в душном вагоне, нервничал и злился на самого себя. После ранения он страдал клаустрофобией и прекрасно понимал, что должен перебарывать ее, если снова хочет стать боевым летчиком. Приступы начинались внезапно – у него перехватывало горло, а тело превращалось в бешено работающий насос, который взорвется, если Дом не восстановит нормальное дыхание или не убежит куда-нибудь. Ему было досадно, что даже застрявший в туннеле поезд мог вывести его из равновесия.

Он опустил голову и тяжело дышал, охваченный ужасом, а когда приступ прошел, спросил себя, зачем он вообще затеял эту охоту на диких гусей. Девушка улетела в Северную Африку; во всяком случае, на это намекал швейцар. Ей совсем не нужно синее пальто, которое лежало сейчас на багажной полке над его головой. В правом кармане он обнаружил филигранную золотую ладонь – ее амулет. Он сунул его в карман шинели.

Сейчас он нащупал амулет. В школьные годы он увлекался магическими амулетами, и теперь сразу понял, что это Хамса, или «рука бога», оберегающая от злого, завистливого глаза, от ненависти и зависти окружающих, способных убить в человеке все мечты и желания. Недаром египтянки в деревнях мазали лица своих детей грязью, а в английских семьях детей приучали с малых лет не хвастаться.