Чтение онлайн

В маленькой будочке за палаткой стоял биотуалет «Элсан», а на гвозде висел рулон туалетной бумаги, ломкой от жары. Стояла там и металлическая канистра с водой, которая была в отчаянном дефиците – пинта [76] в день на питье, пинта на помывку. Когда Арлетта пошутила, что тут нечем плескать себе на лицо, Янина сердито поджала губы.

– Ладно, дорогая, – Арлетта мягко похлопала Янину по руке, – давай мириться. Я не умею долго дуться.

– Мне тоже жалко, – напряженным от эмоций голосом заявила Янина, – жалко, что я приехала сюда. – У нее задрожал подбородок. С внезапным приступом откровенности она рассказала, что ее бросил жених накануне их отъезда и она была так убита, что ей до сих пор нелегко об этом говорить. Она сожалеет, что так себя вела. Она надеялась, что гастроли помогут ей забыть обиды, но пока это не очень получается.

– Ох, дорогая! Не рассказывай, нам все понятно!

– Нет-нет, не надо меня жалеть! – Янина не была готова к бурному сочувствию Арлетты и даже попятилась от нее, деликатно выставив перед собой ладонь. Она не умела делать грубые и неловкие жесты, даже в двух шагах от биотуалета. – Да, я все хотела тебе сказать, – нерешительно осмелилась она, – что у тебя милая прическа. Твои волосы стали еще симпатичнее, чем прежде.

В самом деле – Арлетта превратилась в ослепительную платиновую блондинку, очень эффектную. Все парни замирали при виде ее и присвистывали; Арлетту это бесконечно забавляло.

– Нам не везет, – вздохнула Янина. – Тут все ужасно плохо организовано, я не привыкла жить в таких условиях. – Она брезгливо покосилась на узкие койки, на грязноватые москитные сетки. – Нам надо регулярно проверять, нет ли в палатке змей и скорпионов, – сказала она и, присев на корточки, заглянула под койку. – Вот уж не ожидала, что так будет. Я больше никогда в жизни не поеду в такое турне!

Через некоторое время возле палатки раздался озабоченный голос Макса Бэгли.

– До выступления остался час, – сообщил он. – Если с музыкой ничего не получится, не обращайте внимания – инструмент был поврежден при перевозке. Да, вот еще что – не разувайтесь и смотрите под ноги, – добавил он бесстрастным голосом. – Сцена очень неровная, а переднее освещение не удалось наладить. Будьте осторожнее, не свалитесь на головы зрителям, силь ву пле!

– Будет катастрофа, – мрачно пробормотала Янина, когда он ушел. Она уже лежала, накрывшись простыней и надев на глаза повязку. – Ни приличного аккомпанемента, ни костюмов, ни аплодисментов…

Грузовик с реквизитом ломался по дороге – еще неизвестно, смогут ли они вовремя подняться на сцену. Чтобы отвлечься, Саба поплевала на губку – после торопливой чашки чая у них уже осталось мало воды – и занялась макияжем перед зеркалом Арлетты. Внезапно ее отражение с испуганными глазами заколыхалось, пожелтело и исчезло – вырубились генераторы.

– Проклятье! – Арлетта снова зажгла ацетиленовую лампу.

– Леди, осталось тридцать минут, – снова послышался голос Бэгли. – Уже все готово.

– Хорошо, – рассеянно ответила Саба. Она мысленно прокручивала свои песни.

– Дорогая, – сказала Арлетта, садясь рядом с ней; на ее лбу выступили бисеринки пота. – Будь ангелом, поправь мою тиару. – Ее лицо заметно побледнело. – Спасибо, лапушка. – Она чмокнула ее в щеку. В ее дыхании присутствовал слабый запах алкоголя.

– Все в порядке? – спросила Саба.

– Да. Только я в сильном мандраже, – ответила Арлетта. Ее первым номером была пародия на Жозефину Бейкер [77] , и она надела на голову бутафорский ананас. – Старый приступ медвежьей болезни; у меня так бывает, особенно в начале турне.

– Crepi il lupo! – сказала Саба, сжав ее руку.

– Что-что?

– Мой старый учитель пения любил так говорить перед тем, как поднимется занавес, – пояснила Саба. – Это лучше, чем традиционное пожелание сломать шею или ногу [78] . Сначала он говорил мне «in bocca al lupo», то есть «в волчьей пасти» по-итальянски, потом мы стали говорить «Crepi il lupo» «Да сдохнет волк!».

– Ну, мой волк жив! Он чертовски брыкается, но я тряхну его за загривок. – Арлетта обняла Сабу за шею и проговорила сдавленным от волнения голосом: – Спасибо тебе.

– За что?

– За то, что ты такая замечательная подруга.

Через полчаса послышался голос:

– Готовы, девочки?

– Готовы.

– Янина готова?

– Надеюсь, что готова. – Янина натирала туфли мелом.

Арлетта стояла с ананасом на голове, прикрепленным двойным рядом заколок-невидимок.

– Crepi il lupo! – Она направилась к шаткой сцене. Началось их первое настоящее выступление.

Если сделать скидку на условия пустыни, переносная сцена выглядела совсем неплохо. На ней пульсировали красные огни, и она казалась сказочным островом среди рядов палаток, грубо сколоченных бараков и ангаров, бочек с горючим и забора из колючей проволоки. Саба поднялась по ступенькам в заднюю часть сцены, выглянула из-за пропыленного занавеса и увидела ряды за рядами солдат, терпеливо сидевших под звездным небом. Были там и сестры милосердия в военной форме; они стояли в проходах возле своих пациентов, привезенных на каталках.

За кулисами на доске был написан порядок номеров. «Банановые Братья», потом Вилли, потом Янина и она. У нее бешено колотилось сердце, а на зубах скрипел песок. Вот он, долгожданный момент. На другой стороне сцены стоял Бэгли. Когда он посмотрел на нее, она вскинула подбородок, выпрямила спину и выбросила из головы все, что он говорил о ее недостатках, – сейчас нельзя было думать ни о них, ни о пакетике с рвотой в самолете, ни о чем другом, кроме предстоящего выступления.

Бэгли поднял руку и одними губами сообщил – «пять минут». Потом улыбнулся ей и с непринужденной грацией прошел между генератором, прожекторами и занавесом. Подошла Арлетта, встала, скрестив руки, потом что-то станцевала на одном месте.

Бэгли резко опустил руку. Заиграла какая-то залихватская, крякающая мелодия. Вилли выскочил с сачком на сцену и стал ловить в огнях прожекторов пляшущих насекомых. Концерт начался.

«Леди и джентльмены, держитесь за ваши шляпки и шляпы, потому что мы здесь, несравненные и великолепные, собственной персоной, из Каира и Орпингтона. Сегодня нас немного… но хорошего понемножку, так что приготовьтесь к чудесам и востооооргам!!!!»

На сцену выскочил Богуслав в голубом блестящем наряде и сделал сальто в двух кругах янтарного света. В зале раздались рев и хохот, когда Вилли, пытаясь ему подражать, сделал шаткую стойку на руках. А Богуслав сделал сальто за сальто – одно, второе, третье, четвертое, пятое. Появился Лев и подбросил его в воздух, словно легкий мячик. Эй! И вот уже сияющий Боггерс балансировал наверху пирамиды, тряс коленками и изображал испуг, чтобы показать, какие они блестящие артисты. Взглянув на стоявших за кулисами девушек, он подмигнул им, и они подмигнули ему в ответ.