Чтение онлайн

— Но их двое. Он говорил про двоих?

— Нет.

Топот остановился метрах в двадцати от хижины и сменился испуганным ржанием.

— Прочь! Прочь, тварь! — донеслось снаружи, и этот голос показался мне знакомым. — Пресвятая Амиранта!!! Нет!!!

К тому моменту, как я, трясясь и шатаясь, выскочил на улицу, Красавчик успел стащить одного из всадников с лошади и сейчас трепал его уже бездыханное тело. Это можно было понять по рукам и ногам, болтающимся как у гуттаперчевой куклы, когда зубастое исчадие трясло башкой с крепко-накрепко сжатыми челюстями.

Тьерри Живоглот отчаянно боролся с лошадью, норовящей скинуть с себя лишний и мешающий бегству груз.

— Красавчик, брось! Уйди! — заорал я, стараясь уберечь уцелевшего связного от перелома шейных позвонков.

Расстроенный прерванным развлечением питомец разжал челюсти и нехотя удалился в чащу, что благотворно сказалось на ментальном здоровье кобылы и физическом самочувствии её седока.

— Шогун тебя подери!!! — совладал, наконец, Живоглот с перепуганной лошадью. — Откуда взялась эта тварь?!

— Что? А, ты про зверушку? Не обращай внимания, он просто играет.

— Чего?!

— Мы не ждали двоих. Сезар обещал прислать человека, а не людей. Извини за неудобства. Ты заходи, не стесняйся.

— Ох, Рамон... — спрыгнул Живоглот на землю и подошёл к почившему товарищу.

— Не беспокойся об этом. Красавчик доест. Пойдём.

Тьерри вошёл в хижину и неловко опустился на табурет. Деловитое постукивание пальцами по столешнице превратилось в нервную дробь:

— Я... — начал он неуверенно. — Сезар велел...

Здоровенный мужик с исполосованной шрамами рожей сглотнул и вперился в ствол, как девственник на первом свидании.

— Что велел? — максимально мягко подтолкнул я нежное создание к продолжению диалога.

— Передать это, — достал Живоглот из-за пазухи кожаный кисет и бросил мне.

— О... — заглянул я внутрь. — Всё здесь?

— Как договаривались. Без комиссии, — Тьерри, приложив заметные усилия, перевёл взгляд на меня и спросил: — Ты колдун?

Прозвучало это так, будто многоуважаемый деловой партнёр заподозрил, что я пидор, а перед этим мы успели как следует полобызаться, типа по-мужски.

— А что, тебе стояк наколдовать или геморрой заговорить?

— То существо во дворе... Оно не из этого мира. Верно?

— Как и я сам. Да не ссы. Твоему приятелю просто не повезло. Обычно Красавчик не убивает так быстро и без приказа. Новая обстановка, все на нервах... Понимаешь? — достал я из кисета душу и поглотил. — О-о... Волдо, тащи пожрать. Кажется, я умею плести макраме.

— У нас провизии в обрез, — сунул верный оруженосец мне под нос горбушку чёрствого хлеба.

— Гранд мерси.

— Так что? — не унимался Живоглот, глядя, как я пожираю не первой свежести углеводы. — Весь Шафбург гудит, пересказывая байку о том, как в поместье Ройтеров колдун устроил кровавую баню. И про демона.

— Дьявол тебя подери, — отложил я недоеденное лакомство и хлебнул вина, чувствуя, как зарубцовывается рана в бедре. — Неужели это так важно? Колдун — не колдун... Мы взрослые самостоятельные личности, вольные определять собственную жизнь. Какая тебе разница, провожу я ночи в благопристойных молитвах, или взываю к властителям преисподней?

Живоглот насупился и, уняв нервный тремор, вкрадчиво проговорил:

— Похоже, ты не понимаешь, в какой среде оказался.

— И в какой же?

— В той, где любая магия — смертный приговор. Я думал, что ты блефовал, но сегодня увидел... это собственными глазами. И теперь уже не уверен.

— Плохо для организации, да?

— Плохо — не то слово. Если нас с тобой свяжут, Сезару конец.

— Погоди, дружище. Поправь, если ошибаюсь. Сезару не конец, если его свяжут с преднамеренным и заранее спланированным убийством маркиза, но конец, если свяжут с колдуном, исполнившим этот заказ?

— В Аттерлянде от всего можно откупиться, кроме магии.

— Жаль тебя разочаровывать, но магия тут не при делах. Я не колдун и Красавчик не демон. Хоть и легко сошёл за него. Ты ведь родился в Оше, да?

— Да. И что?

— Я заметил, что коренные жители Оша как-то слишком болезненно относятся к любым проявлениям и даже упоминаниям магии. А вот Сезар, к примеру, о ней не заикался. И, зная модную нынче сказочку про колдуна на балу, предпочёл не избавиться от источника всеобщей тревоги, а прагматично о нём позаботиться. Сдаётся мне, эта самая магия сильно переоценена.

Живоглот состроил мрачную гримасу и осуждающе произнёс:

— Так может говорить лишь тот, кто никогда не видел грязную магию собственными глазами.

— А ты, стало быть, видел?

— Да уж, насмотрелся так, что, бывает, ночами до сих пор ссусь. Ссусь, — повторил Тьерри, подавшись вперёд и вытянув в моём направлении указательный палец, — и не стыжусь этого. А знаешь почему?

— Будь так любезен, поведай нам захватывающую историю своего энуреза.

— Потому, что в первый месяц после того случая, я не только ссался, но ещё и дристал, кровью в основном, и чаще всего, не спуская портков. А в остальное время либо орал дурью, либо слюни пускал, забившись в угол. Гляди, — выставил он левую ногу и задрал штанину.

Вначале мне показалось, что кожа на голени обезображена глубоким ожогом. Я не сразу заметил, что эти бугры и впадины не на коже. Они находились под ней, сама кость была искажена, будто её покрывали отростки, как ветвь покрывают весной новые побеги.

— У меня такое до самой задницы, — вернул Живоглот штанину на место. — Чудо, что ходить могу.

— Что произошло? — не на шутку захватила меня история энуреза Тьерри.

— Колдун — вот что. Далеко отсюда, у границы с Холмогорьем. Напоролись на него с ребятами по глупости, приняли за пилигрима, решили поразвлечься. Из дюжины выжили только двое.