Жажда ночи
Шрифт:
Стоило сосредоточиться на бое.
Он был лучшим бойцом из них двоих. Это Каталина ощутила по первому касанию рапир, и ей нечего было тягаться с Грегом со своим первым разрядом по фехтованию. Она умела драться по правилам соревнований. Грегори даже не слышал о них. А если и слышал, не заботился о подобном.
И, совершенно не поняв, как - Каталина оказалась почти впритык к Грегори. Ее рука, с зажатой в ней рапирой, была заведена за спину, незнакомым приемом. Он клином обездвижил ее!
Тело Грега было опасно близко, чтобы она могла контролировать импульсивные порывы своего собственного тела. Ее бедра дернулись. Она дико, неконтролируемо, хотела прижаться к этому мужчине…
Но в последнюю секунду здравый смысл напомнил о себе, и Каталина едва остановилась, чтобы не отбросить эту чертову железяку, и не прыгнуть на него, обхватывая ногами тело мужчины, прижимаясь своим влажным лоном к его возбужденной эрекции, не позволить себе запустить пальцы в его волосы, заставляя целовать себя. Неистово, жадно…
Черт возьми! Да что же она делает?!
Грегори зарычал, с силой втягивая в себя воздух, в котором, казалось, висел аромат их обоюдного желание и медленно провел по своим губам языком, словно слизывая этот запах.
Странный гортанный звук вплелся в его рычание.
Жадный, требовательный, почти животный… И ее мелко затрясло, когда Каталина осознала, что это она его издавала.
Ему это понравилось… Каталина видела, как дернулся кадык на его шее.
Осознание этого ударило ей в голову новой волной вожделения.
Лине хотелось, чтобы его язык был на ней, на ее коже,.. Чтобы его рот накрыл ее соски и жадно втянул их, прикусывая… Чтобы он спускался ниже, добираясь до пульсирующего в потребности влагалища, чтобы он был в ней, однозначно…
Взгляд мужчины стал темным, обжигающим. И его напряженные свистящие вдохи, перекрывающиеся рычанием, от которого вибрировала ее грудь, почти подавляли всякий разум. Наклонив лицо, он мягко потерся о ее щеку, задевая губами ухо, щекоча кожу дыханием.
– Ты хорошо держишь шпагу, девочка. Твердо. Думаю, что смогу научить тебя нескольким приемам. Позже…, значительно позже…- Его хриплый голос растекся по коже Катти жаром, задерживаясь на напряженных сосках, которые упирались в его грудь, ноя от такого, недостаточно близкого контакта… Он потерся об нее, посылая разряды в каждую клеточку Лины, заставляя ощущать, как чертовски велико его желание… Она увлажнила губы, желая…
Это было абсурдом… Нельзя было поддаваться!
Он считал, что уже выиграл?!
Ну, уж нет! Лина не собиралась так просто сдаваться!
Девушка дернулась, второй раз за последние сутки, если чувство времени не обманывало ее, рискуя вывихнуть сустав. И, стремительно развернувшись, едва не сломав шпагу, отскочила, высвобождая клинок.
Улыбка вампира стала иной. Каталина, ни черта не понимая, ощутила, внутри себя, что он доволен такой ее борьбой.
Возбужден. Ему нравилось, что она была такой…, непокорной.
Грегори низко зарычал, рванулся вперед, просто напросто, сметая ее защиту, заставляя упираться в стену спиной, ощутив затылком холодное касание клинка. Из груди Лины с шумом вырывалось тяжелое дыхание.
Рука Катти, все еще удерживающая шпагу, так и осталась вскинутой за голову, прижатая его шпагой к шершавому камню. А все ее тело оказалось распластанным на нем…
Послав к черту всякую здравость, все с тем же горловым звуком, вторящим его непрекращающемуся рычанию, Каталина разжала пальцы, лишь краем уха отмечая звон рапиры о камни.
Грегори наклонился, щекоча ее скулы своими волосами, и Лина наконец-то поддалась своему собственному бешеному желанию. Она оттолкнулась от стены, обхватывая свободной от его захвата рукой, лицо вампира, и потянулась к его губам.
Грегори не дал ей перехватить инициативу, первым накрывая губы Катти, целуя дико, жадно, сметая любые оставшиеся преграды. С напором погружая свой язык, скользя по ее губам, щекам, по языку Каталины. Она уже не помнила, что ей только что мешало, с не меньшей страстью отвечая на такую ласку.
– Обними меня, девочка.
– Это не было голосом. Грегори рычал, вталкивая в Каталину эти слова движениями губ, языка, всего тела. Рука мужчины жадно прошлась по ее бедру, снизу вверх, и широкая ладонь сжалась на ягодице, заставляя ее бедра рывком вскидываться, стремясь в него вжаться.
Лине не надо было повторять дважды. Прижав свою ладонь к его затылку, заставляя еще сильнее целовать себя, она закинула ноги, обхватывая талию Грегори, скользя по его члену своей влажной от жара желания плотью.
– Да, так, девочка.
– Его тон стал невозможно низким, урчащим, таким, что забирал ее мысли, так же, как его язык, его губы продолжали забирать ее дыхание, засасывая, прикусывая.
– Еще крепче. Я обещаю, что потом буду медленным и нежным, Катти.
– Оторвавшись на секунду от ее рта, мужчина обжег задыхающуюся девушку горящим взглядом, рыча, задерживаясь глазами на ее припухших, натертых его поцелуем, губах.
– Но сейчас, у меня нет для этого выдержки. Не после драки.
К черту нежность! Она хотела его, так, как он мог ей это предложить!
Пальцы Грегори накрыли губы Лины, обводя их контур, и вампир с силой втянул в себя воздух, когда она, не удержавшись, наклонилась, обхватывая эти пальцы ртом, засасывая, обводя языком, делая то, что он только что делал с ее губами. Продолжая скользить своими бедрами по его плоти, пытаясь вобрать его в себя. Но вампир отстранился.
– Ад, девочка!
– Вампир закусил свою губу клыками, отнимая свою руку, наслаждаясь тем, как она за ним потянулась, не желая прерывать свое занятие, - Ты, наваждение, Катти. Проклятие. Но, какое желанное… - И вновь, с силой поцеловал ее, заставляя вскрикнуть от наслаждения, пронзившего Каталину, когда она ощутила, как эти влажные пальцы проникают в ее, сжимающееся от потребности в нем, влагалище.