Чтение онлайн

– Нам повезло, правда?

– Магали говорит, что мама их разлучает. Представляешь?

– Ужас!

– Как ты думаешь, мама не захочет нас разлучить?

– Нет. Никогда.

– Почему ты так уверена?

– Маме такое в голову не придет.

– Почему?

Летиция была в потрясающем возрасте бесконечных почему.

– Потому что у мамы другие заботы.

– А у папы?

– Тоже.

Младшая задумалась:

– А наши родители хорошие?

– Очень хорошие.

Тристана поняла, куда она клонит. К ее великому облегчению, расспросы на этом закончились.

Дома она готовила две миски шоколадного молока. Полдник был лучшим моментом дня. Снова начиналась их безмятежная жизнь.

– Дети из моей группы, когда приходят домой, смотрят телевизор.

– Мои одноклассники тоже. Хочешь посмотреть? – спросила Тристана.

– Нет. Давай лучше поиграем.

Они часами могли вместе рисовать. Иногда ставили перед собой конкретную цель: нарисовать лошадку, поезд, машину. Каждая изображала свою версию. Потом сравнивали, что получилось. Это вызывало оглушительные взрывы хохота.

– Почему у тебя желтое пятно на дверце машины?

– Потому что ребенка вырвало в окно.

А иногда они вдвоем принимались за масштабное полотно: школа, Рождество. Совещались по поводу деталей:

– Тетю Бобетт кладем на диван?

– Смотря когда происходит дело – в начале или в конце ужина.

Тристана следила за временем. Когда приближался момент возвращения родителей, она включала телевизор, но убирала звук, чтобы не мешал.

Однажды Летиция спросила, зачем она так делает. Тристана ответила:

– Чтобы папе с мамой было спокойнее.

– Почему?

– Они думают, что телевизор нас охраняет.

– Даже без звука?

– Да.

– Они считают, что он волшебный?

– Да.

Младшая подняла на нее удрученный взгляд, словно оценивая скудоумие родителей. Тристана рассмеялась и сказала:

– Оставь им их иллюзии.

– Что такое иллюзии?

– Когда люди верят во что-то хорошее, но это неправда.

– Зачем?

– Потому что приятно.

– Мне не нравится.

– Ты права. Но некоторым это необходимо.

Вернувшись домой, Нора снова включала громкость. Хотя никогда не усаживалась перед телевизором до ужина. Однажды Летиция спросила, зачем ей нужен звук телевизора.

– Это как бы живое присутствие.

– Что такое присутствие?

– Ну, как будто рядом с тобой кто-то есть.

– Рядом с тобой кто-то есть.

– Да, верно. Не могу объяснить. Бабушка то же самое говорит.

Тристана считала, что тетя Бобетт ведет себя более осмысленно. У нее телевизор включен постоянно, потому что она его все время смотрит. Она знает все программы и всех ведущих. Со своим самым любимым ведущим она переписывается.

Тристана предложила Норе подарить тете Бобетт на Рождество икону святой Клары.

– Ты что, в религию ударилась?

– Я узнала, что святая Клара – покровительница телевидения, – ответила Тристана.

– А ее мученичество состояло в том, чтобы смотреть дебильные передачи, пока не окочурится?

Никто не понимал, с чего эта святая выбрала столь странный объект для покровительства. Но как бы то ни было, Бобетт получила в подарок икону святой Клары, которая с тех пор красовалась у нее около телевизора среди фотографий любимого ведущего с его автографами.

Когда Летиция пошла в подготовительный класс, она обнаружила, что молва бежит впереди нее.

– Ты же сестра Тристаны! – говорили ей, словно она принадлежала к королевской династии.

Это была палка о двух концах. Но у нее хватило ума отнестись к своему положению правильно. Она не огорчалась, что никого не удивляют ее многочисленные достижения. Да, она умела читать и писать с двух лет и не считала, что тут есть какая-то особая ее заслуга. Для гордости ей требовались более высокие свершения.

Когда она видела детей, которые никак не могли научиться читать, она не испытывала чувства превосходства. Она понимала, что эти бедолаги просто не имеют счастья быть братьями или сестрами Тристаны.

Кроме того, у Летиции имелись таланты, отсутствовавшие у ее сестры: она блистала в гимнастике и в музыке. В один прекрасный день она попросила записать ее на курсы гитары. Тристана изумилась:

– Почему гитары? Почему не фортепиано?

– Хочу стать рок-певицей.

Старшую восхитили эти речи в устах шестилетней девочки.

Летиция искрилась жизнью. Она могла быть озорной, могла быть непочтительной. В таких случаях учительница произносила сакраментальную фразу, но уже с другой интонацией:

– Ты же сестра Тристаны! – как бы говоря, что ей надлежало перенять хорошее поведение старшей сестры.

Старшая в свои одиннадцать посмеивалась. И еще ей было слегка неловко: она досадовала на себя за хорошее поведение. Она не считала это своим выбором. Она мечтала быть способной на дерзость и восхищалась сестрой за ее подвиги.

Подсознательно это всякий раз напоминало ей убийственный материнский вердикт: “тусклая маленькая девочка”. То, что другие именовали хорошим поведением, на самом деле было ее ахиллесовой пятой. Увы, как перестать быть тусклой, если такова твоя натура? “Нет, по натуре я вовсе не такая, – думала она. – Просто я росла в одиночестве”.

– Мама и папа меньше заботятся о нас, чем другие родители, – сказала как-то Летиция.

– Они работают.

– Многие родители работают. Это не мешает им заботиться о своих детях.