Чтение онлайн

Однако сегодня Семеныч был в настроении. Слухи о том, что Жека пробил кредит для завода, вовсю ходили по городу, несомненно разошедшиеся от Конкина. И было в этих слухах такое воодушевление, как будто деньги каждому встречному раздавать будут… В том-то и дело, что выдача кредита не решала основной проблемы — сбыта продукции комбината за рубеж. А без этого не стоило и начинать — какой смысл брать кредит, если не сможешь его отдать будущей продукцией?

Семеныч, по привычке, налил Жеке коньяка и предложил сесть. Разговор предстоял серьезный. И неспешный.

— Ну, рассказывай, Евгений, как съездил? — спросил Семенычем. — Говорят, что успешно, но хотелось бы конкретики, из основных уст, так сказать…

— Деньги получил. Условия прежние. Первые выплаты через три года. За эти три года надо построить и ввести в эксплуатацию машину. Срок кредита — пять лет. Четыре процента годовых. Монтировать машину тоже немцы будут. Вот документы, — Жека открыл дипломат и подал бумаги Семенычу. Договор о предоставлении займа на трёх языках. И всё вроде хорошо, но… Оператором кредита выступало неизвестное предприятие «JY Ltd», зарегистрированное в оффшорной зоне Каймановы острова. И это выглядело очень странно.

— А это что за прокладка? — недоверчиво спросил Семеныч ткнув пальцем в название фирмы. — Зачем эта финтифлюшка хрен знает где?

— Это фирма, оператор кредита! — заявил Жека. — Через неё будут проходить все операции по кредитному счёту. Без неё немцы не дали бы деньги. Не доверяют они нам! Боятся, что своруем. Поэтому деньги будут лежать на счёте оффшорной фирмы и сниматься оттуда на целевые траты. Предупреждая ваш вопрос, оператор этой финтифлюшки, как вы выразились, — я. По моему звонку будут делаться все транзакции по кредиту.

— Ясно. Когда деньги-то придут?

— Деньги уже пришли. Полностью в нашем распоряжении. Сегодня же я свяжусь с фирмой-производителем металлургического оборудования из Италии, и они пришлют своих представителей. Проектировать, скорее всего, тоже будут итальянцы. Но этот момент мы уже вместе обсудим, честно скажу — пока не знаю. Возможно, проектирование отдадим нашему Сибгипромезу. Но будет одно условие: чтоб в сжатые сроки, не больше месяца, сделали проект сооружения. У нас нет времени годами ждать, пока они там раскачаются. Сейчас бизнес так не делают.

— Значит, пока всё идёт как надо? — довольно спросил Семеныч.

— Да. И уже прибыла видеотехника по бартеру. Можете давать объявления рабочим. Цены потом принесёт мой юрист. А оплата по договору. Металлом.

— Уже в работе ваш договор! — заверил Семеныч. — Сегодня же распоряжусь, чтоб довели до сведения рабочих, что будет продажа бытовой техники в кредит.

— Вот и славно, — Жека пожал руку директору. — Поеду сейчас на товарную станцию. Получим, к себе на склад загрузим, и потом, как скажете, столько и привезём куда надо.

В этот же день на двух фурах пацаны привезли аудио-видеотехнику и затарили её на склады. Часть — в конторе АО ССМФ, в компьютерном магазине, часть увезли к Славяну в офис. На комбинате довели до сведения рабочих, что будет производиться продажа аппаратуры в кредит под зарплату на несколько месяцев. И это, конечно, вызвало сильный спрос, как Жека и предполагал. Инфляция раскручивалась всё сильнее, и продажа в кредит по фиксированной цене казалась рабочим выгодным предложением, несмотря на высокую цену. То, что товар покупался за доллары и продавался по цене в несколько раз дороже, они, конечно, не знали.

В связи с выдачей рабочим аудио-видеотехники моментально возрос уровень уличной преступности. Создавались множество банд, от подростковых до вполне взрослых, которые пасли людей, идущих с работы с разноцветными коробками. Крепкие ребята на девятках караулили прямо у проходной. Отбирать, конечно, не отбирали. Давали тысячу или две, что по цене в пять раз дешевле, чем обходилась покупка. Гони видак с теликом, или зубы навылет. Пробовала дежурить милиция — при ней ничего не происходило. Но палили всё равно: мужиков отслеживали до самой квартиры.

Доходило до того, что прикрыть рабочего приезжала целая группа поддержки из друганов, но тоже бывало, терпела поражение от накачанных рэкетиров и была бита и унижена.

— Надо что-то решать! — жаловался Семеныч Жеке. — Коллектив недоволен криминальной средой вокруг этой техники. Постоянно избиения, вымогательства, открытый грабёж. Многие говорят, лучше бы не давали её.

— Ну вот. Так всегда! — мрачно сказал Жека. — Задумаешь благое дело сделать для людей, тебя же ещё и обвинят. Ничего не меняется. Ну мне что-ли, лично ходить охранять их? Это милиции дело. Пусть Хромов лучше работает.

Самое обидное для опрокинутых работяг было то, что взятый кредит пришлось всё равно выплачивать, даже если аппаратура отобрана рэкетом. Рабочие пробовали бузить, грозясь забастовкой, но деньги за кредит списывались автоматом с заработной платы, и избавиться от кредита можно было, только уволившись. Но куда увольняться-то, где потом работать? Да и пригрозило начальство, что до судов дела доведут и заставят платить хоть как. Вот и крепились бедолаги, платили за того дядю, который пользовался их видеотехникой.

Как Жека относился к этому беспределу? Да никак. Искренне считал, что это дело мусоров — ловить рэкет. А дело терпил — качаться и заниматься единоборствами, чтобы никто не наехал. Или ходить со стволом и финкой. Только такие варианты приходили ему на ум. Не хочешь быть битым — ударь первый. Хотя Жека и предполагал, на что намекает Семёныч, жалуясь на бедственное положение рабочих при выдаче видеотехники — чтобы силами Славяновой охраны навёл порядок в городе. Вот только надо ли это было Жеке, идти против пацанвы? Он всегда придерживался принципа, что каждый должен делать своё дело. Мусора — ловить преступников, братва и бродяги по жизни — плодить эту преступность, лох — терпеть. А делать вместо мусоров их работу было бы западло, это не по-пацански мусорить по городу.