Чтение онлайн

Солнечный свет струился из-за занавесок. Лена моргнула от рези в чересчур чувствительных глазах. Во рту совсем пересохло, и жутко хотелось пить.

– Где я?

Сбоку пошевелилась тень. Лена встревожилась, но при виде улыбающегося брата успокоилась.

– Она очнулась!

Пришла бледная от недосыпа Онория и погладила ее по лбу чудесно прохладной рукой:

– Чарли, принеси еще воды. Хочешь перекусить?

Лена радостно кивнула. Живот заурчал, сотрясаемый пустыми спазмами.

Сестра поднесла стакан. Почувствовав прикосновение влаги к губам, Лена жадно принялась пить. За Чарли закрылась дверь, а Онория присела на край кровати.

– Пей медленно. Ты долго спала.

Допив, Лена почувствовала себя чуть получше. А когда оглянулась, узнала свою прежнюю комнату в Логове.

– Уилл?

– Все еще спит. – Онория провела рукой по ее влажным волосам. – Лена, у тебя ненормально высокая температура. Горишь как в лихорадке. Как ты себя чувствуешь?

Лена задумалась, затем выдала:

– Кажется, есть хочется.

В черных глазах сестры промелькнула тревога.

– Ты помнишь, что случилось? Рип сказал, что сперва услышал свист, призывающий помощь, а потом Уилл ринулся на выручку. Мы нашли твой перевернутый экипаж, но вас обоих и след простыл. Блейд с Рипом прочесали туннели, но потеряли след Уилла. Кто-то разбрызгал какой-то химикат, который уничтожил все запахи.

В сознании промелькнула череда воспоминаний. Лена открыла рот и закрыла. Она поклялась, что никому не расскажет о гуманистах, и не смела впутывать сестру.

На глаза навернулись слезы, а чувства странно обострились.

– Онор, можешь ответить на один вопрос?

– Конечно.

– Папа был гуманистом?

Онория застыла:

– Почему ты спрашиваешь?

– Значит, это правда. – Голос Лены огрубел, она попыталась сесть. – А что еще ты от меня скрывала? Чем отец занимался у Викерса на самом деле?

– Откуда ты знаешь?

– Неважно. Это все правда?

Онория устало вздохнула:

– Да. Понятия не имею, что тебе известно, но это так. В последние годы жизни папа был недоволен мировыми порядками. Он начал работать над лекарством от жажды для Викерса, а в свободное время выискивал слабости голубокровных. Ему хотелось найти методы их уничтожения.

Розалинда не соврала. Лена прижала руки к лицу.

Онория робко дотронулась до ее плеча:

– Лена? Ты не сердишься на меня? Я сделала, как считала лучше. Эти сведения опасны. Я только пыталась защитить вас с Чарли.

– Ты должна была мне сказать.

«Но ведь и мной двигали те же мотивы… Никогда бы не подумала, что мы мыслим одинаково». Несмотря на такие разные характеры, Лена не могла отрицать, что Онория без колебаний рискнула бы жизнью ради нее и Чарли.

– Лена, что случилось в туннелях?

Многое, о чем она никогда не расскажет.

– Без понятия, кто меня похитил. Уилл нашел меня и спас.

Обе знали, что этот ответ не устроит Онорию. Но как бы ее ни грызло чувство вины, она не осмелилась продолжать расспросы.

– Можно я проведаю Уилла? – тихо спросила Лена.

– Он спит.

– Пожалуйста. Я хочу его увидеть.

Она думала, что потеряла Уилла. И отчаянно хотела убедиться, что он жив и здоров.

– Хорошо, – вздохнула Онор. – Но только потому, что я понимаю твои чувства.

***

Онория убрала влажные кудри со лба сестры. Сначала Лена сидела в кресле у кровати Уилла, но потом забралась прямо на одеяла и уснула, держа спящего за руку.

Блейд обнял жену за талию и оперся подбородком о ее плечо.

– Чо не так?

– О чем ты?

– Ты переживаешь.

Прижав палец к губам, она вывела его из комнаты. Блейд вопросительно выгнул бровь, но Онор покачала головой и потянула его наверх в лабораторию.

– Чо такое, милая? – спросил он, хмуро закрывая дверь.

Тут их никто не услышит. Онория подошла к столу, сняла с полки тяжелый том, открыла на нужной странице и указала пальцем на мелкий шрифт:

– Читай.

Блейд прищурился, медленно шевеля губами.

– Эт же описание первых стадий волчьего вируса и его симптомов. Ничо не понимаю.

– Я изучала их, чтобы найти лекарство для Уилла. Первый признак волчьего вируса – лихорадка. Головные боли, прилив жара и холода, потоотделение…

Блейд тут же понял.

– Лена горит, – прошептала Онория. – При такой температуре человек чувствует себя ужасно, но она ощущает лишь голод и жажду.

Он побледнел.

Онория закусила губу.

– Дело не только в этом. Знаешь ли ты, что волчий вирус очень заразная болезнь, однако вервульфенов очень мало? – В глазах запекло, и она погладила страницу. Онор пришла сюда в поисках знаний, как только стала подозревать, что происходит. – Блейд, процент выживших после первой лихорадки крайне низок. Примерно один из пятнадцати проходит трансформацию. В Скандинавии и Германии разрешается инфицировать лишь сильнейших воинов. Сперва они должны пройти испытание и доказать, что у них есть отличный шанс выжить. – Перед глазами все поплыло. – Поэтому вервульфенам не разрешается спариваться с человеком. О боже, что я наделала? – В груди стало больно. – Мне нельзя было подпускать ее к нему. Стоило понять. Надо…

Блейд притянул ее в крепкие объятия и прижал к груди:

– Кажись, нам их было не разлучить. – Он погладил жену по волосам. – Тс-с, милашка, ты не виновата. Ты не могла знать. О волчьем вирусе мало чо известно. Мож, она выкарабкается.

Из горла вырвались рыдания.

– Блейд, из сильнейших воинов большинство не выживает.

– Тогда нужно выяснить, чо ей надо и как помочь.

Эта мысль повлияла на нее больше, чем какое-нибудь ложное утешение. «Это в моих силах». Онор схватила книгу и вытерла слезы. Ей не удалось спасти брата от вируса жажды, но черт ее побери, если она допустит смерть сестры.