Чтение онлайн

Потом он ощупал распухшее левое запястье, которое вчера сам себе вправил: слава богу, всего лишь вывих, не перелом… А вот ребра переломаны, вздохнуть невозможно. И с правой ключицей что-то не в порядке. Юстан вчера хотел выяснить, где скрываются остальные, однако не преуспел. Для начала Мартину ввели веритол, но он умел сопротивляться воздействию веритола. Вместо того, чтобы выложить правду, он грязно ругался на импере и на чадорийском. Тогда Юстан послал за двумя наемниками-валвэнийцами, они-то Мартина и отделали.

Он прислонился, морщась, к стене. Хотелось пить. Камера маленькая, два на три метра. Пол и стены покрывает слой пушистого мха, в углу – дыра гигиенического назначения. Ничего, что сгодилось бы для побега. И все тело зверски болит. В таком состоянии он не сможет действовать как надо, вот что самое скверное. Нужно либо надеть сервокостюм, либо накачаться под завязку болеутоляющим и стимуляторами. Сервокостюм лежит в одном из шкафчиков бронекара, причем его микропроцессоры наверняка вышли из строя. Некоторое количество обезболивающих препаратов и стимуляторов Мартин на крайний случай приберег, но все это добро тоже осталось в машине.

Забывшись, он глубоко вздохнул и тут же обругал себя: ребра заболели сильнее. Проигрывать Мартин не любил и никак не хотел признавать, что ситуация безнадежна. Избавиться от ошейника, выбраться из камеры, отыскать среди барахла Юстана тьессинский шлем для Аблеса, вернуться к своим… Он сейчас не в той форме. У денорских олигархов – точнее, у соискателей, которые готовятся стать олигархами, – есть специальные тренировки: ты должен совершать определенные действия и решать достаточно сложные интеллектуальные задачи, невзирая на физическую боль. Эджен еще предстоит через это пройти. Рассчитанную жестокость таких упражнений оправдывало, на взгляд Мартина, только одно: выдержавший испытания денорец приобретал способность эффективно действовать в обстоятельствах, которые для нетренированного человека стали бы фатальными. У Мартина аналогичной подготовки не было, Лидона – цивилизованный мир с гуманными традициями. Что ж, в самый раз попрактиковаться… Он попробовал сжать в кулак распухшие пальцы правой руки и зарычал от боли.

Дверные створки беззвучно разошлись. На пороге стояли двое мужчин, за их спинами – Юстан в шлеме-тиаре.

– Вставай, выходи! – приказал он отрывисто.

Мартина опять привели в зал.

– Свободны, – бросил Юстан своим людям. Он выглядел недовольным и невыспавшимся.

Оглядевшись, Мартин осторожно опустился в кресло из дворца Корнелы бан Кунарда.

– Я не разрешал тебе сесть, убийца!

– Твоя проблема. – Мартин хотел пожать плечами, но треснувшая ключица сразу напомнила о себе. – У меня кости переломаны.

– Ноги у тебя целы, симулянт! Я посмотрел копию твоего воспоминания. Ты чуть не заревел, когда твой папаша в той жизни оставил тебя без карманных денег! Плакать-то хотелось, а?

Неверно. Он собирался не плакать, а попросить денег на расходы у брата и не сомневался в успехе. Значит, копии воспроизводят только изображение и звук, а его мысли и чувства, которые содержались в том или ином сне-видении, для Юстана недоступны… Этот момент показался ему очень важным. Исключительно важным. Хотя Мартин не сумел бы объяснить, почему.

– Молчишь – значит, я прав, – усмехнулся Юстан. – Вот что, убийца… Расскажи мне про то воспоминание, в котором была она. Ты украл его у меня, поэтому должен рассказать!

– Сначала дай попить. Меня устроит чистая холодная вода или свежее пиво.

– Сейчас я позову своих людей, и они с тобой еще поработают, – пригрозил Юстан.

– Зови. Вчера ты мог убедиться, что выколачивать из меня информацию бесполезно.

Юстан отвернулся и начал шариться на столе, бормоча:

– Вот же скотина, и в той жизни из-за каждой мелочи торговался, и в этой торгуешься…

Мартин ждал. Наконец-то он сможет утолить жажду.

– На! – Юстан с отвращением сунул ему полулитровую кварцевую кружку. – Пиво.

Мартин еле сумел удержать посудину. Пальцы ныли. Он допил почти до конца, когда кружка все-таки выскользнула из непослушных рук и раскололась, ударившись об ониксовую плиту.

– Бьешь мою посуду… – процедил Юстан. – Рассказывай!

– Я видел зал, в котором была какая-то дурацкая вечеринка, а после – драка. Народ разбежался. Она стояла посреди зала. В светло-сером облегающем комбинезоне, высокая, стройная, лицо как на этом портрете. Все.

Юстан, вытянув шею, с жадностью ловил каждое слово.

– Что она говорила?

– Ничего.

– Мерзавец… – прошептал Юстан. – Если бы ты не знал, чего мне нужно, я бы сделал из тебя зомби. Я называю эти тьессинские штуки «волшебными комочками». Запихнешь такой в мозг – и человек, какой бы он ни был себе на уме, превращается в робота. Воображаю, как бы ты суетился около своего тела, которое уже не твое, хоть и двигается! – Он хихикнул. – Правда, слишком тупые машины эти зомби… Так я поступаю с теми, кто закрыт для добра и не поддается моему влиянию.

– А ты считаешь себя носителем добра?

– Я и есть носитель добра, – он уселся в обитое золотой парчой ширанийское кресло. – Ты неспособен это понять. Я покажу тебе, как вы меня убили. Не могу пока сделать настройку, это сложно… Гефада почему-то раскрывает в первую очередь неприятные воспоминания. Хер ее знает, почему, психи были эти древние тьессины… Когда меня убивали, ты-то, жирная морда, был довольнешенек! Но я найду способ, я тебе это покажу. Сам увидишь, какую гнусность вы совершили! Вы у целого мира отняли шанс пойти за мной, а ведь я был нужен людям… Зато здесь, на Кадме, я творю добро. Смотри, убийца!

На одном из тьессинских овальных экранов возник какой-то населенный пункт, вид сверху: двускатные черепичные крыши, кирпичные трубы, кое-где белеет снег. Солван, предположил Мартин. Раз снег – значит, Солван, такая даль… Северная оконечность материка Валвэни.

– Солван, Хинемут, – сказал Юстан. – Хинемут у меня сегодня на очереди. Недавно я вырастил около него установку, подконтрольную Гефаде, она и передает мне картинку. Она по моей команде выбрасывает рой таких малюсеньких тьессинских штучек, эти сволочи висят над местностью и транслируют. Я и за тобой так следил до самого Канамора, а потом вы исчезли. Стакнулись с этими сраными тьессинами, да?