Чтение онлайн

Проснувшись, Мартин первым делом осмотрел пальцы, запястье, ощупал ключицу – и остался доволен: отеки мягких тканей значительно уменьшились, да и кости почти не болят. Жить можно. Через сутки он будет в полном порядке.

«Вряд ли Юстан доволен моим сном – а значит, пожрать не даст. Ничего, сам возьму».

Когда за ним пришли, он покорно поплелся в зал, стараясь держать руки таким образом, чтоб улучшение не бросалось в глаза, и одновременно сканируя эмоции конвойных: если те заметят неладное, атаковать придется немедленно. Ничего они не заметили. И Юстан, появившийся через четверть часа, усмехнулся, поглядев на беспросветно-удрученную физиономию Мартина, а вот на исчезновение припухлостей и кровоподтеков внимания не обратил.

– Меня не интересует, как ты в юные годы мок под дождем, убийца. Не будет тебе сегодня мяса, не заслужил. Награду надо заработать!

– Я не знаю, как это сделать.

Мартин уселся на парчовый пуфик в метре от стола и уже наметил, что в первую очередь схватит, когда Юстан отвернется.

– А ты постарайся! Вот она – пища! – тот взял двумя пальцами некогда розовый, а ныне позеленевший ломоть ветчины. – Аппетитно, ага? Слюнки текут? Если ты мне ее покажешь, это будет твое!

– По-твоему, это выглядит аппетитно?

– Слопаешь, что дам! – прикрикнул Юстан. – У него еще претензии! Сегодня получишь похлебку, чтоб с голоду не подох, а завтра поглядим… Но смотри, – на его лице появилась злая гримаса, – если вместо нее ты покажешь мне эту мерзкую девчонку с зелеными глазами, вообще жрать не будешь. Понял?

– За что ты ее так ненавидишь?

Мартин задал вопрос умеренно-огорченным тоном. Главное – не переиграть: противник не наблюдателен, зато подозрителен.

– Это она во всем виновата, – Юстан тяжело вздохнул, охватившая его злость то уступала место глубокой тоске, то опять вспыхивала с новой силой. – Я из-за нее все потерял! Она сорвала мой план, такой жертвенный и прекрасный! Она и эти сраные врачи со своей сверхразвитой медициной… Если человеку почти в сердце воткнули нож, испачканный соусом, он не должен цепляться за жизнь, это просто неприлично! – он хватил кулаком по бархатному подлокотнику кресла. – Ничего, ничего у меня не получилось…

– Это и есть твое преступление? Ты совершил убийство?

– Да, вы сочли это преступлением! Хороший адвокат указал бы на массу смягчающих обстоятельств, но вы устроили самосуд без адвоката. Ненавижу! Когда я был дебилом на Ите, я давил кошек с зелеными глазами, а соседи меня за это били. Своя кошка для них дороже человека! Теперь я могу наказывать таких бездушных обывателей, и я давлю их вместе с их домами и кошками… – Его переполняла искренняя обида, он готов был заплакать. – Столько черствых людей вокруг…

– Я не понял, что сделала та девушка? Помешала тебе довести дело до конца?

– Она осталась жива! – Юстан стиснул кулаки в бессильном бешенстве. – Эти… врачи заменили ей всю кровь и вырезали половину легкого. А потом она целые сутки лежала в коме, в аппарате жизнеобеспечения, и врачи сами не знали, выживет или нет, но она все-таки не умерла. Назло мне! Она не воспринимала мои идеи и не захотела послужить моим целям! – он начал ожесточенно ругаться, то на импере, то на чадорийском, то еще на каком-то языке, непонятном Мартину, но смутно знакомом.

«Язык того мира?..»

– Значит, нож, испачканный соусом, почти в сердце. И за это черствые бездушные люди тебя убили?

Не уловив иронии, Юстан горестно кивнул. Потом встрепенулся, уставился на Мартина и прошептал:

– Ты считаешь, так мне и надо? Я знаю, ты неспособен сострадать… Ничего, убийца, я тут кое-что для тебя приготовил – и сейчас ты это получишь! Погоди…

Вскочив с кресла, он распахнул дверцы солванского шкафа с декоративными башенками. Внутри, на полках, белели тьессинские артефакты. Еще один шлем! Мстительно бормоча, Юстан повернулся спиной и начал рыться в шкафу, а Мартин бесшумно встал и схватил со стола заранее намеченную добычу: кнопочный нож с клеймом алзонской фирмы «Барракуда», кусок копченого мяса, недоеденную плитку шоколада. Все это он запихнул поглубже в карманы шортов. Когда Юстан обернулся, он опять сидел на пуфике, понуро ссутулившись.

– Сейчас, убийца! – захлопнув дверцы, Юстан показал ему яйцеобразный X-объект. – Сейчас я размажу тебя по полу. Не бойся, в переносном смысле, мне все еще нужны твои воспоминания… Сейчас ты переживешь самое страшное потрясение, которое обрушилось на тебя в той жизни! Я специально сделал такую настройку, и Гефада, умница, послушалась. В общем, сейчас ты… узнаешь, каково было мне, – он театральным жестом поднял над головой артефакт. – Не знаю, что это за воспоминание, но я посмотрю его вместе с тобой и буду весело хохотать! Не думай, это не месть, я никогда не опускаюсь до мелкой мести. Это будет торжество справедливости! Самый сокрушительный шок, который неожиданно обрушился на тебя и переломил надвое твою жизнь, самое кошмарное твое переживание!

Приготовившись к малоприятным видениям, Мартин осторожно сполз с пуфика на пол, чтобы не грохнуться и не повредить травмированные кости.

Юстан злорадно засмеялся.

…Он сидел на малахитовом бортике фонтанчика и тупо слушал плеск воды. Он был ошеломлен, обескуражен, выбит из колеи. Словно идешь знойным летним днем по улице, по размягченному от жары асфальту, и вдруг тебе на голову падает здоровенный ком снега! Зачерпнув дрожащей рукой немного воды, он смочил лицо. Первый шок прошел, и он смог, наконец, вымолвить членораздельную фразу:

– Нет, Верховный… Вы не можете так со мной поступить!

Высокий тучный мужчина с голубыми глазами, который молча прохаживался взад-вперед по залу, остановился и спросил:

– Почему?

– Потому что так нельзя! Вы пошутили, правда?

– У меня нет склонности к розыгрышам, тем более в серьезных делах. Я подписал приказ сегодня утром. По закону он вступит в силу с момента опубликования, – Верховный Лорд взглянул на часы в позолоченном корпусе, висевшие на стене напротив фонтанчика. – Ага, уже опубликовали. Поздравляю вас.

Он схватился за голову: его жизнь рушится, всему конец…

– Черные боги… А, погодите, ведь Генеральный Кабинет обязательно наложит вето!

– Нет. Перед тем, как подписать приказ, я объявил Чрезвычайное Положение. Через две декады я его отменю, но срок наложения вето как раз истечет.

– Ловко… Это нечестно! – пробормотал он, все еще держась за голову. – Вот же я влип… Не могли вместо меня какого-нибудь дурака найти? Между прочим, я не голосовал за вас, я вообще не ходил на выборы – у меня в это время был запой!