Чтение онлайн

Одна тень упала, завалившись куда-то вбок. Остальные заозирались, выставив перед собой копья. Дистанция хоть и была небольшой, но темно. Да и Вернидуб еще толком не освоился.

Секунд через пять свистнула еще пара дротиков.

Поразив второго. А третий, видимо, догадавшись, что будет новый залп, с некоторой задержкой тоже лег. Затаившись, имитируя убитого.

Неждан вышел вперед.

Его глаза давно привыкли к темноте, и он достаточно хорошо видел три тела у полуземлянки. Вернидуб, кстати, их едва различал. Видимо, уже возрастные изменения сказывались.

Несколько секунд помедлив, Неждан принял единственно правильное решение в этой ситуации. Геройствовать и приближаться вплотную он не хотел. Мало ли там как сложится? Так что, достав еще один дротик он метнул его в первое тело, которое, казалось, лежало сверху. Раз. И оно вскрикнуло, скрючившись от такой подачи. Второй и третий броски такого эффекта не давали. Но контрольный бросок все одно — требовалось сделать.

— Боги отвернулись от них, — тихо произнес парень.

— Истинно так. — кивнул Вернидуб.

— Надо их теперь разрубить на части и утопить в реке. — уже намного увереннее произнес Неждан, вспоминая славные традиции одного высококультурного города, который, впрочем, еще не существовал.

— Зачем?

— Зачем, что?

— Разрубить и утопить.

— Их будут искать. Потому и в реку. Потому и разрубить, чтобы не всплыли тела.

— Но мы в своем праве. Они напали. Мы защищались.

— Они пришли. Ушли. А куда делить — не ведаем. — серьезно произнес Неждан. — Зачем нам пустая вражда с их родичами? Если они дурни, не значит, что на голову хворые у них там все.

Вернидуб кивнул, соглашаясь. Хотя совсем иначе все понял. В его глазах Неждан приносил в жертву одному из Близнецов тех, кто посмел поднять руку на ведуна, тронутого его благодатью…

Часть 2

Глава 1 // Осень

Какой поэт написал, что нет боли мучительнее, чем боль разбитого сердца? Сентиментальная чушь. Ему стоило бы побывать в королевских тюрьмах.

«Кровь и железо» Джо Аберкромби

Глава 1

166, сентябрь, 2

— Жито-то! Жито! — проснувшись рано утром, воскликнул Вернидуб.

— А?! Что?! — ошарашенно крикнул Неждан, начав спросонья размахивать копьем и чуть было не огрев им седого. Тот, к счастью, вовремя отреагировал и упал обратно на солому, пропуская оружие над головой.

— Не чуди!

— А? — спокойнее переспросил парень, протирая глаза.

— Ты махай аккуратнее.

— А чего орешь-то? Я думал, на нас напали.

— Напали? — нервно хохотнул Вернидуб. — Ты засов не двери сам же ставил. Его выбить — грохоту не оберешься.

— Крыша, — кивнул вверх Неждан. — Там же солома. Ежели тихо разобрать…

— Тихо не выйдет, да и сыпаться станет сильно. — покачал головой седой.

— А орал ты чего тогда?

— Мы про жито забыли! Дурьи головы! Совсем забыли!

— А чего с ним?

— Перезрел оно!

— Спокойствие! Только спокойствие! — максимально нейтральным тоном произнес Неждан, больше обращаясь к себе.

Вышли.

Умылись. А парень все ж таки сделал себе умывальник. Из бересты. С деревянным стержнем, утяжеленным керамической шайбой. Чтобы надежнее отверстие запирал.

И зубы почистил как смог.

Сначала пальцем чистил. А как завалили кабана — он щетины с него настриг ножиком. Прокипятил ее. И сделал импровизированную щетку. Ну, точнее кисточку с жесткими волокнами, которой зубы и чистил.

Вернидуб на это все смотрел странно.

Парень ему несколько раз объяснял, зачем это все делает, но понимания это не добавило. И принятия. Равно и желание наравне с ним порой пожевать немного листочков дикой мяты. Просто чтобы во рту стало свежее.

Лишь совсем недавно седой начал умываться по утрам. Попробовал. И ему понравилось. Хотя сопротивлялся долго и упорно уклоняясь.

Позавтракали.

Помыли посуду, положив после миски и палочки на муравейник, чтобы они все непромытые остатки подчистили. Да-да. Палочки. Вернидуб нехотя, но втянулся и тоже стал кушать палочками, а не хватать куски руками.

Это прям невероятно забавно выглядело.

Вот сидит напротив Неждана мужчина немалых лет в одежде, типичной для европейского мира варваров. И кушает из грубо сделанной керамической миски еду вполне себе обычными азиатскими палочками. Прихлебывая жидкую компоненту через край.

Неждана это веселило и немало поднимало настроение.

Не хватало только какой-то осьминожки в миске или летучей мышки. Но тут он поделать ничего не мог. Первые в здешних краях не водились, а последних, даже если и поймаешь[1], вряд ли заставишь есть этого человека. Разве что с лютой голодухи.

— Чаю бы… — тяжело вздохнул парень, когда они завершили трапезничать.

— Что сие?

— Да травка особая, сушеная. Ежели ее кипятком залить да настоять — вкусу и аромату приятная, ну и бодрит еще. Ото сна поднимает. А если крепко заварить — крепит живот.

— И где такая растет? Покажешь?

— Далеко. В Индии али Китае.

— Где?

— Эм… — Неждан задумался. — Китай… это одно из слов для обозначения державы одной. Вроде той, что у ромеев. Она далеко на восход солнца лежит. Месяц и месяцы идти. За Оар, за большой каменный хребет, за три великие реки после. Зовется Хань. Или звалась. Тут ясности у меня нет. А Индия — сие великий полуостров на юге. На Оар ежели выйти и спустится по нему — будет море. Небольшое. Так-то великое озеро, но все его морем кличут, по разному называя. Через него, если переплыть, земли Парфии лежат. И вот за ними Индия и начинается.