Чтение онлайн

— Он — кандидат, — мягко пояснила девушка, опасаясь спугнуть это тепло, это удивительное одухотворение в мужчине. — Он приплывал свататься ко мне, но… уплыл без ответа.

Пальцы Тики дрогнули (мужчина чуть не выронил пузырек с мазью, который в этот момент закручивал крышкой), и он одарил ее полным какого-то лихорадочного недоверия взглядом. Словно… словно еще немного — и предложит ей стать его женой еще раз.

Алане показалось, задай он ей этот вопрос снова — она не мямлила и не медлила бы ни секунды.

Однако Тики перестал сверкать глазами быстро — словно бы притушил себя изнутри, посадил на цепь. Алане даже показалось, его душа как-то потухла, свет стал спокойнее и тусклее.

— Просто отец, скорее всего, выдаст меня за него — потому что больше не за кого, — выдохнула девушка совсем тихо, потому что… потому что буквально чувствовала другой вопрос — не высказанный вслух, но явно имеющий место. — Не ответила же я Говарду потому что… у нас очень разное отношение к людям. Он не любит людей, мечтает истребить их всех и… Он же не видит, — Алана глубоко вздохнула, приподнимаясь на локтях и следя за тем, как мужчина, пряча глаза, складывает лекарства в саквояж. — Не видит ваши души.

Тики метнул на неё взгляд, полный какого-то странного желания, и в итоге сипло спросил:

— Это потому что ты… царевна?

Алана неохотно кивнула, жалея, что сама не сказала об этом вчера, когда Мари заикнулся о Сцилле и Харибде, потому что необходимо было объяснить бедным морякам, что погоня за ними из-за бешеной царской дочки, которой надоело сидеть в одиночестве и слушать, как волны доносят предсмертные крики погибающих сирен.

— Крылатки стали царской семьей потому, что наша кровь — это яд, а живём мы дольше всех из морского народа, — улыбнулась девушка, прикрыв веки и чувствуя, как, затаив дыхание, Тики присаживается рядом. — Наши слёзы даруют долголетие, отчего и живём так много, — вздохнула она, устроившись на кровати удобнее, и откинулась на подушки. — Но лишь люди с чистыми душами способны испить наших слёз и остаться в живых.

Микк сглотнул, выдохнув как-то ужасно интимно в окутавшей их тишине, и коснулся её головы, принявшись мягко поглаживать по щеке.

— Почему? — шепнул он ей на ухо, разгоняя по телу горячий огонь и стадо мелких мурашек.

Алана не посмела открыть глаза.

Ей казалось, что если она увидит его лицо, его улыбку, его взгляд, то утонет во всём этом.

— Потому что долголетие — это не только дар, но и проклятие, — также тихо проговорила девушка в ответ, нежась под его пальцами. — И только белодухий способен справиться с ним и, что важнее, использовать его для благих целей, — пояснила Алана, и Тики понятливо мыкнул, как вдруг напрягся, словно бы что-то внезапно поняв.

— Так, значит, Адам…

Девушка не дала ему закончить:

— Если его душа окажется белой, то я не пожалею своих слёз, но если будет иначе, я не смогу помочь.

— Но если его душа будет черной, — мрачнея на глазах, выдохнул Тики, — ты зря… покинула свою бухту. Я зря потревожил тебя, — он бросил на Алану виноватый взгляд, но та замотала головой и тихо засмеялась, едва сдерживая себя от желания прильнуть к нему — и все же в итоге этому желанию сдаваясь.

— Неправда, — простестующе буркнула она, закусывая губу и зарываясь лицом в складки на его рубашке. Микк замер, перестал дышать на какой-то момент — и полыхнул сиянием, заставив девушку счастливо зажмуриться и мягко прижимая ее к своей груди. — Я с самого детства не видела людей, а среди своих меня сторонятся. А здесь… все иначе.

— Что иначе? — обреченно вздохнул в ответ мужчина, ласковый и виноватый. — Ведь среди нас тоже далеко не все люди добрые. Есть завистливые, алчные и жестокие ублюдки, которые даже по земле ходить не заслуживают, и это…

— И есть такие, как ты или Мана, — перебила его Алана, мотнув головой и прижавшись к нему ближе, крепче, теснее. Так, чтобы чувствовать его всем телом, и плевать… плевать, что он подумает. И что подумает весь мир. Они ведь могут… хоть ненадолго… полежать вот так?.. — Благородные и добрые. И даже… даже если душа у человека недостаточно белая — или если она темная — это ведь не всегда значит, что он плохой, верно?.. Ведь Неа же не плохой.

Тики тихо засмеялся и невесомо коснулся губами ее волос, завозившись, чтобы устроиться удобнее… и обхватывая замершую от невозможного счастья Алану обеими руками.

— Верно… — расслабленно откликнулся он, утыкаясь носом ей в макушку, и девушка, зажмурившись, обвила руками его шею.

— Ну вот видишь… — блаженно улыбнулась она, никак не в силах пресытится этим ощущением — ощущением горячих рук на своей коже, и, устроив голову у мужчины на груди, провалилась в дрему.

========== Одиннадцатая волна ==========

Тики поправил выбившиеся из кос лунные пряди, мимолётом погладив Алану по лицу и улыбнувшись, когда она смешно наморщила нос, и неохотно встал с кровати, напоследок всё же не сдержавшись и поцеловав её в висок — потому что это было выше его сил: видеть, чувствовать, любоваться, но не иметь возможности прикоснуться. А потому, наверное, он вчера так и расслабился — позволил себе понежить такую трепетную и ласковую русалку и самому понежиться в её невинной искренности.

А потом ещё и уснул, заключив девушку в крепкие (не собственнические, не собственнические) объятия и на краю сознания замечая, как кто-то (кажется, Неа, только он позволял себе так невоспитанно врываться в чужую комнату) осторожно, чтобы явно не разбудить их, достал какие-то лекарства из саквояжа и также аккуратно вышел в коридор.

Интересно, что мужчина подумал, когда увидел их в одной кровати, да ещё и прижимающихся друг к другу так сильно, что Микку на мгновение показалось, словно он — или сама Алана — хотели отпечататься у другого под кожей.

Тики смущённо вздохнул, прикрывая глаза, чтобы успокоить пустившееся вскачь сердце, и, вновь окинув спящую русалку влюблённым взглядом (бледная кожа, выглядывающие из-под покрывала тонкие хрупкие лодыжки, растрепавшиеся длинные косы и голубые ленты в них — всё было прекрасно, что просто дух перехватывало), вышел из каюты, намереваясь проведать Ману, а потом и заняться заходом в порт.

Сегодня они сходили на сушу, потому как наконец пересекли границу Империи, так что дальше можно было безбоязненно пересаживаться на лошадей. Марианну Тики собирался отправить в столицу с командой, чтобы доложили Адаму о том, что задание его Микк выполнил и везет в гости русалку, а потому волноваться особо не стоило.

Однако в порт надо было еще зайти, Алану надо было еще одеть (о ветер и море, он снова будет к ней прикасаться), Неа — заставить перестать хоть ненадолго так трястись над братом, а у Маны проверить общее состояние.