Шрифт:
OCR: Fedundra
SpellCheck: vetter
http://lady.webnice.ru/
М.: Редакция международного журнала «Панорама», 1997 – 192 с.
Переводчик: Л. М. Данько
ISBN 5-7024-0690-7
Оригинал (предположительно): Catherine Spencer (Кэтрин Спэнсер) "That Man Callahan!", 1996
Аннотация
Занимаясь защитой интересов своей клиентки, адвокат Дороти Ламбер постоянно испытывает давление со стороны некоего Эдди Брасса, заинтересованного в том, чтобы этот процесс она проиграла. Однако упорный поединок между ними приводит к неожиданным последствиям. На чаше весов оказывается их личная судьба, в которой смешалось все – неприязнь, подозрительность и… любовь. А разобраться в чувствах, как выяснилось, куда сложнее, чем в самом запутанном юридическом казусе.
Пролог
Дороти Ламбер не любила браться за бракоразводные процессы и разделы имущества, но в ее адвокатской практике случилось так, что именно ими больше всего и приходилось заниматься: они как бы сами собой достались ей от прежнего владельца юридической фирмы, которую она вот уже несколько лет возглавляла сама.
Дела Ламбер шли удачно, на отсутствие клиентов жаловаться не приходилось. Те ценили ее высокий профессионализм, доскональное знание норм и положений семейного законодательного права и умение находить единственно правильные решения.
Все так, тем не менее Дороти нередко ловила себя на мысли, что с гораздо большим удовольствием занялась бы разрешением финансовых или чисто хозяйственных споров – в них куда меньше грязи с моральной точки зрения. А здесь люди когда-то близкие – муж и жена, например, или наследники умерших родителей – готовы растоптать друг друга, забыв обо всем. Иногда, одержав победу в защите интересов своего подопечного, Дороти искренне сочувствовала противоположной стороне, поскольку понимала, сколь относительна справедливость закона там, где речь должна скорее идти о совести, благородстве или хотя бы чувстве благодарности людей, связанных в прошлом совместной, порой очень долгой жизнью под одной крышей.
Хорошо, нам с Филом нечего было делить, думала она, вспоминая свой собственный развод с мужем. Можно сказать – они не сошлись характерами. Так Дороти объясняла случившееся своим родственникам и близким друзьям. Не могла же она признаться, как ошиблась, приняв элементарную мужскую необузданную грубость за мужественность и мужскую силу. Их повседневные бытовые отношения превратились в сплошной кошмар, не говоря уж об интимных моментах. В них не было и толики ласки с его стороны. Она вся сжималась, когда ее избранник перешагивал порог дома, заранее зная, как будет унижена и растоптана его напором.
Нет, не такой Дороти представляла себе любовь, впервые увидев красивого, атлетически сложенного, уверенного в каждом своем движении морского офицера. Сердце и душа, жаждущие духовной близости и нежности, оказались обманутыми настолько, что сама женская природа как бы замолкла в ней. Вместо того чтобы пробудить в Дороти женщину, он умудрился лишить ее самого желания до конца почувствовать себя ею. А он? Он еще смел упрекать ее в ущербности, называя бесчувственной ледышкой.
Самое ужасное, ей иногда так и самой казалось. Во всяком случае, еще долгое время после развода она в сторону мужчин, одарявших ее своим вниманием, даже не смотрела. Работа, дом, визиты к отцу с матерью, брату и сестре – близнецам, официальные общественные мероприятия – жила этим.
Коллеги-юристы казались Дороти скучноватыми, бизнесмены – малоинтересными, хотя среди них встречались исключения. Ухаживания Джека Уолша, например, она принимала довольно благосклонно, чем искренне радовала свою родню.
Ей уже исполнилось двадцать восемь, пора обзаводиться семьей. Но личный опыт, а, еще в большей степени чужие семейные дрязги, которыми приходилось ежедневно заниматься, отнюдь не побуждали Дороти Ламбер связывать себя ко многому обязывающими взаимными узами.
Вот и сейчас перед ней на столе лежало очередное свидетельство катастрофы между мужем и женой, прожившими вместе больше семи лет. Она вчитывалась в их брачный контракт, а сама размышляла о том, что бумага, скрепленная гербовыми печатями и подписями, вовсе не гарантирует счастья, а упрощает лишь возможность более или менее справедливо поделить осколки, оставшиеся от безоблачной когда-то жизни. Грустно…
Сколько таких дел Дороти перелопатила, и всегда ее не покидало ощущение непрочности отношений между мужчиной и женщиной. Несомненно, и этих людей соединяла когда-то любовь. Да видно, одной любви мало. Пожалуй, Дороти больше стала верить не в само чувство, а в то, что зовется судьбой, предназначением, определенным свыше.
Но что ей пошлет судьба?… Дороти знала – ни предугадывать ее, ни рассчитывать на нее всерьез нельзя, и все-таки надеялась: в один прекрасный день она встретит своего суженого. И тогда неважно, каким он окажется, хоть самим дьяволом… Или не встретит никогда. Скорее, так и будет: чем она лучше сотен и сотен других женщин?…
Во всяком случае, ни прошедшие годы, ни завтрашний день не сулили ей ничего обещающего. Что ж, так ей было даже спокойней.
1
Если бы Дороти не испытывала такую усталость к концу долгого и тяжелого рабочего дня, имя Эдди Брасса несомненно насторожило бы ее. Однако к началу седьмого, когда голова уже порядком отупела от перенапряжения, она и собственную фамилию вспомнила бы с трудом, не то что постороннего человека, требовавшего сейчас немедленной аудиенции.
Конечно, все было бы гораздо проще, если бы Тина, опытнейшая секретарша, была на своем месте. Феноменальная память мгновенно подсказала бы ей, кем является Эдди Брасс, но у той, как назло, разболелся зуб, и она ушла к дантисту.
– Я могу предложить мистеру Брассу позвонить завтра утром и договориться о более подходящем времени для визита, – сказала молоденькая девушка, в обязанности которой входило отвечать на телефонные звонки. – В конце концов, прием у нас уже закончен.
Дороти взглянула на часы и покачала головой.