Жена для чародея
Шрифт:
– Это был он?
– приглушенным шепотом спросил Фитцледж.
– Этот дьявол Просперо. Кто же еще?
– Анатоль с ненавистью покосился на портрет и получил в ответ насмешливый взгляд.
– Фитцледж, какое счастье иметь предков, которые оказываются настолько любезны, чтобы следовать пожеланию «покоиться с миром»!
По залу снова пролетел тихий шелестящий смех. Фитцледж вздохнул, положил руку на рукав Анатоля.
– Бедный мальчик! Как бы мне хотелось внести покой в вашу душу.
– Покой?
– Анатоль горько усмехнулся.
– Вот этого мне не видать до конца жизни. А принимая во внимание, что я Сентледж, думаю, что и после.
Он вложил бумагу в ладонь Фитцледжа.
– Нет, старина, вы для меня можете сделать только одно.
– В его глазах появился странный блеск. Он открыл для священника дверь.
– Ступайте, - велел он.
– Ступайте и найдите мне невесту.
2
На ухабистой деревенской дороге пышный кортеж выглядел неуместно. Верховые в красных ливреях скакали впереди двух карет, каждую из которых влекла четверка породистых упряжных лошадей. От вида первой кареты захватывало дух. Причудливая форма, небесно-голубой цвет и щедрая позолота делали ее похожей на сказочный экипаж из легенд корнуэльских рыбаков - тот самый, что увозил зачарованных странников через туманные болотистые низины в призрачный и счастливый мир.
Молодую женщину, выглядывавшую из окна первой кареты, также без труда можно было принять за сказочный персонаж. Прозрачность точеного лица наводила на мысль о феях и эльфах, и невольно возникал вопрос, почему столь тонкая и хрупкая шейка не ломается под тяжестью пышного пудреного парика, завитого в крупные локоны и увенчанного широкополой шляпой из черного бархата с четырьмя белыми перьями.
Однако в зеленых глазах Медлин Элизабет Бертон не было ничего призрачного. В них светились живое любопытство и тонкий ум. Покачиваясь от толчков кареты, она с интересом рассматривала окружающий пейзаж.
Это была суровая, неприютная земля, о которой весна, казалось, не пожелала вспомнить. Нигде не виднелось ни клочка зелени - только бесконечные пустоши, покрытые почерневшим вереском да сухим ракитником. Кое-где торчали уродливые деревья, чьи ветви тянулись вверх, словно скрюченные пальцы несчастных, погребенных в неосвященной земле созданий, взывающих к господу о снисхождении.
Всего две недели назад Медлин вступила в законный брак по доверенности и стала женой Анатоля Сентледжа. Анатоль Сентледж. Ее муж. Человек, которому она отныне и навеки должна быть любящей и покорной женой. Сейчас она подъезжала к границам его земель, входила в пределы его владений.
Рука Медлин невольно легла на миниатюру, висевшую у нее на шее, на тонкой голубой ленточке. Этот медальон был вручен девушке преподобным Фитцледжем вместе с гладким золотым кольцом, ныне сжимавшим ее палец так же крепко, как теснила душу клятва в верности мужчине, которого она никогда прежде не видела - во всяком случае, не видела во плоти.
Она касалась этой небольшой выпуклости под абрикосовым шелком платья так, словно надеялась найти поддержку в запечатленном на миниатюре образе темноволосого мужчины. И чем дальше увозила Медлин от дома голубая с золотом карета, тем большую потребность в поддержке она ощущала. На протяжении нескольких последних миль даже в негромком скрипе колес ей чудилось одно:
«Что ты наделала? Что ты наделала?»
– Господи, Медлин, это же край света!
– Мрачное замечание спутницы отвлекло Медлин от ее дум.
– Нет, Хетти, это всего лишь окраина графства Корнуолл, - отвечала Медлин с деланной веселостью. Она откинулась на бархатную спинку сиденья и повернулась к кузине.
Мисс Хэриетт Бертон была внушительной тридцатилетней особой, и ее росту, могучим плечам и властному характеру могли бы позавидовать многие представители сильного пола. На темно-каштановых волосах - Хетти привыкла обходиться без парика - красовалась простая широкополая шляпа, которая еще больше подчеркивала суровость ее черт.
– В жизни не видала такого богом забытого места, - продолжала Хэриетт.
– Здесь вообще ничего нет - ни домов, ни людей. Где, в конце концов, этот замок Ледж?
– Откуда мне знать? Наверное, немного дальше.
– То же самое ты говорила, когда мы останавливались в той последней глухой деревушке. Но с тех пор я не видела ничего, кроме этих наводящих ужас болот. Самое место для разбойников да живых мертвецов!
– Хетти, я всегда завидовала твоему жизнерадостному взгляду на мир, - с иронией заметила Me длин.
– А я всегда говорила твоему папеньке, что нам нужно гораздо больше верховых для охраны. Вот и прекрасно! По крайней мере, не я буду виновата, когда разбойники похитят нас с тобой и все твои наряды в придачу.
– Хороши же они будут, щеголяя в моих ночных рубашках! Ты так упорно говоришь о похищении, что мне иногда кажется, будто только и мечтаешь, чтобы тебя похитил какой-нибудь красавец-разбойник.
Ответом был такой возмущенный взгляд, что Медлин с трудом удержалась от улыбки. Она давно и тщетно мечтала, что в ее кузине проснется нечто, хотя бы отдаленно напоминающее чувство юмора. Она уже провела наедине с этой дамой и ее мрачными предсказаниями целых пять дней, и теперь ей очень хотелось вылезти из кареты и пересесть на верховую лошадь. Медлин так бы и поступила, если бы с детства не боялась ездить верхом.
Хэриетт бросила еще один укоризненный взгляд на унылый ландшафт и снова принялась за свое:
– Надеюсь, моя милая, теперь ты довольна. Вот к чему привело твое необдуманное решение. Ты в дикой, варварской стране…
– Ради бога, Хетти!
– Сколько раз я тебе говорила…
– Не меньше ста… - устало вставила Медлин.
– Это чистейшая авантюра! Выскочить замуж за невесть откуда взявшегося джентльмена!… Вот скажи, много ли ты знаешь о своем новоиспеченном муже?
– Я… я знаю достаточно, - ответила Медлин с убежденностью, которой она вовсе не испытывала. Хэриетт презрительно фыркнула:
– Не представляю, как тебе удалось заставить родителей пойти на такое сомнительное дело.
– Стоило только матушке с отцом ознакомиться с условиями брачного контракта, как они воспылали к своему будущему зятю самой горячей любовью.
Медлин не хотелось быть циничной, но она слишком хорошо знала своих хотя и милых, но довольно-таки безответственных родителей. Матери было необходимо в очередной раз полностью сменить обстановку в городском доме. Отец всегда отличался фатальным пристрастием к покеру и любил осыпать ценными подарками молоденьких балерин. А ведь были еще и другие члены семейства - ее прелестные младшие сестры Джулия и Луиза с их тягой к дорогим нарядам, драгоценностям и женихам с громким титулом и мизерным состоянием! И, наконец, брат Джереми, для которого жизнь была нескончаемой чередой разорительных увеселений.