Жена для Полоза
Шрифт:
Сразу потоком пронеслись мысли. Все эти взгляды, предупреждения не выходить из дома… Проклятые суеверия! Они опоили ее и принесли в жертву? Но это же вообще за гранью понимания.
Надо было что-то делать.
— У-Лэн, послушайте… Отпустите меня, пожалуйста. Мне обязательно надо вернуться, меня будут искать. Зачем вам проблемы? Я никому ничего не скажу, клянусь вам, — проговорила Оля, стараясь не дрожать и держаться ровно.
У-Лэн неожиданно подался к ней.
— Не поймешь никак, да?
И ловко схватил ее за руку, вызвав просто прилив ужаса. Нащупал кольцо на пальце, показал ей его.
— Ты приняла подарок.
— Боже, ну какой подарок, о чем вы… — зубы уже громко стучали.
Перед глазами замелькали картинки. Вот она у ручья, ужик, свернувшийся колечком на другом берегу. Маленький, безобидный. Кольцо, которое она нашла в грязи.
— Нет! Не может быть! — Оля затрясла головой.
Он смотрел на нее молча, а у нее опять перед глазами, как утром шла на речку, и все на нее пялились. В ушах зазвенело:
Выходила к воде одна…
— Нет, — пробормотала она.
Почему никто не остановил, не сказал ей? Степановна. Она говорила…
Шок. Оля отказывалась понимать, отказывалась мириться. Этого не могло случиться с ней! Но это случилось. Неожиданно для себя девушка успокоилась.
— Где я? Что со мной будет? — спросила. — Почему вы говорите, что меня не найдут?
Далеко унести он ее все равно не мог, у него же транспорта нет. Ее найдут с вертолета, да просто прочешут там все.
— Потому что твоим людям не попасть в наш мир. Сто раз мимо пройдут, не найдут, не увидят. И ты никогда не увидишь никого из них.
— Я что теперь, — Оля скривилась, отказываясь мириться с реальностью. — Невеста Полоза? Но это же бред! Сказки! Вы…
И тут этот мужчина стал медленно трансформироваться. А у нее пропал дар речи.
Наполовину человек, наполовину змей. Черное туловище, покрытое чешуей, коренастое и широкое, переходило в толстый черной хвост. Треугольное лицо в обрамлении прямых и жестких черных волос, чешуя на скулах, лягушечий рот, в котором тонкой змейкой метался раздвоенный язык. А глаза с вертикальным зрачком — змеиные.
— Кто вы? — прошептала Оля в ужасе. — Вы Полоз?
Неприятная улыбочка появилась у него на лице, лягушечий рот еще больше растянулся.
— Нет. Я У-Лэншшш. Наг.
У нее немного отлегло от сердца. Однако этот чудовищный змей бесцеремонно схватил ее за руку и усадил на сгибе локтя. Она пискнула и попыталась вырваться, но тот зашипел:
— Не вырывайссся, есссли не хочешшшшь упасссть и поранитьссся, невесссста.
И довольно ощутимо ее прижал, чтобы не дергалась.
А потом с ней на руках заскользил куда-то на хвосте.
глава 4
Змей двигался очень плавно и почти бесшумно, только шуршала листва, потревоженная кольцами его хвоста. У Оли еще мелькнула мысль — как на траволаторе. А стоило вспомнить об этой детали городской жизни, невольно вспышкой пронеслось в сознании все: ее работа в архиве, неоконченный последний курс заочного, родители, друзья, планы на будущее…
Мифическое чудовище несло ее на руках как маленького ребенка. Так Ольгу носил дед в далеком детстве, когда они в жару купались на речке. Голенькую и вымазанную в глине. Сколько ей тогда было? Три года? Пять?
И вдруг стало так кристально ясно — у нее бред. И как это она сразу не догадалась. Наверное, в той самогонке, которой ее споили местные, было что-то галлюциногенное. Какие-нибудь грибы или травы, неизвестные науке. Конечно, там же сплошные эндемики!
От этой мысли Ольге стало ощутимо легче, даже разумный выход из ситуации нарисовался. Ведь если она уже дважды проснулась и каждый раз галлюцинации были разные, почему нельзя проснуться в третий? И тогда все будет нормально.
Правда, немного смущало, что антураж при пробуждении не менялся. Кругом был все тот же похожий на тропический лес. И черно-зеленый сумрак.
Ничего. Надо сейчас постараться заснуть, подумала она. А наг кажется, стал двигаться стремительнее, к тому же, на пути теперь чаще попадались какие-то естественные препятствия, перемещение уже не было таким плавным. Ее иногда подбрасывало, и тогда этот чудовищный Змей резко прижимал ее к своей холодной чешуйчатой груди. Оле каждый раз хотелось взвизгнуть и отстраниться, но он только крепче стискивал огромными лапищами. Вот как в таких условиях спать?!
Она боязливо оглядела его, стараясь, чтобы наг не заметил, и в очередной раз содрогнулась. Нет, класть ему голову на плечо не хотелось категорически. Значит, надо просто представить, что она в микроавтобусе, постараться зафиксировать шею. Закрыть глаза, выравнять дыхание, и…
— Эй, не вздумай ссспать, невессста!
Сердитое шипение у уха тут же заставило ее дернуться.
— Или ты хочешшшь, чтобы я тебя прилассскал? А? Чтобы ты забыла о сссвоих глупоссстях?
Его огромная лапища прошлась касанием по ее голому животу и поднялась к груди, а потом снова двинулась вниз. Вот тогда Оля действительно в голос заорала:
— Нет!
И забилась, пытаясь вырваться из лап чудовища и сбежать от противоречивого ощущения. Потому что, против ожидания, прикосновение не было неприятным, наоборот. Но оно задевало какие-то непонятные темные струны и вызывало реакцию. Постыдную и нежелательную.
— Есщщще? — с усмешкой прошипел У-Лэншшш, видя, что с ней творится.
И прошелся своей ладонью по ней снова.
— Нет, не надо, умоляю. Я не буду спать. Не буду, — забормотала Оля, глотая от страха половну букв.
— Так-то лучшшше, — прошипел тот, внимательно глядя ей в глаза, и вдруг приблизил к ней свое кошмарное чешуйчатое лицо. — Хорошшшо пахнешь.
Тонкой ленточкой метнулся между черных губ кончик раздвоенного языка. А Оля подумала — все, это конец. Однако он не дал ей отключиться, тряхнул снова и недовольно зашипел: