Чтение онлайн

— Что, вот так сразу, выкинут из монастыря?
– потеряно спросила Ника, опустившись рядом на лавку.

— Сестра Текла подобного ни за что не спустит, — покачала головой Бети. — Но вы единственная, кто не побоялся говорить с ней так… храбро.

— Ну, да, — кивнула Ника, разбалтывая деревянной ложкой кашу в молоке. — Но, прежде я выпила полную кружку вина и нахамила ей, только потому, что была пьяна. Вот и вся моя храбрость.

— Все же, было отрадой видеть, что кто-то смог поставить сестру кастеляншу на место. Я буду молиться, чтобы вас оставили в монастыре.

— Спасибо, Бет, — с благодарностью взглянула в белесое лицо монахини, Ника.

Надо же было уродиться с белесыми волосами, бровями и ресницами и при этом, иметь яркие веснушки.

Она успела к концу утренней службы, затесавшись среди сестер, стоящих у самых дверей. На хоры подниматься уже не имело смысла. Зачем? Служба закончилась и монахини, опустив глаза, не глядя по сторонам - это строго запрещалось - потянулись к выходу из храма. Но Ника, все же, замечала на себе их короткие, быстрые взгляды. К ней подошла молоденькая послушница и зардевшись, тихо проговорила, что матушка, просит сестру явиться к ней сей же час. Ника поклоном выказала свою полную покорность и последовала за ней к кельям, где, пройдя галерею, остановилась у дверей настоятельницы. Послушница постучалась, вошла и доложила о Нике. Глубоко вдохнув и выдохнув, Ника переступила порог. Конечно же, кроме самой настоятельницы здесь присутствовала сестра Текла. Судя по красным пятнам горящих не щеках матери Петры и поджатым губам кастелянши, их разговор был не легким. Обе повернулись к вошедшей, что остановившись возле дверей, виновато опустила голову, стиснув руки в широких рукавах рясы. После непродолжительного, недоброго молчания, настоятельница сухо поинтересовалась:

— Сестра Текла донесла о вашем недопустимом, возмутительном поведении. Признаете ли вы обвинение старшей сестры в том, что вчера вечером были пьяны?

— Признаю, — виновато отозвалась Ника.

— Признаете вы также, обвинение старшей сестры в том, что поносили ее бранными словами?

— Признаю

— Вы сами слышите, что ослушница признается во всех своих мерзостных проступках, - ввернула сестра Текла.

— Мы вынуждены просить вас, оставить нашу обитель, — строго произнесла мать Петра, не обратив внимание на праведный гнев сестры кастелянши.

Ника поклонилась и повернулась, чтобы уйти под удовлетворенный, торжествующий взгляд сестры Теклы.

— Разве я вас отпускала?
– рассердилась настоятельница.

— Нет, матушка, но…

— Ко всему прочему, в тебе нет ни капли здравого смысла. Почему ты ничего не говоришь в свое оправдание?

— Потому что, мне нечего сказать, — прошептала Ника.

— Она сама, слышите… - ликуя, воскликнула Текла.

— Прошу вас, сестра… - прервала ее настоятельница и снова повернулась к Нике. — Сестра Бети рассказала, что вчера поздним часом, ты появилась на кухне в ужасном состоянии. Она сказала, что ты выглядела так, будто вот-вот лишишься рассудка и только вино помогло тебе прийти в себя. Так ли это было? Отвечай!

— Да, матушка

Настоятельница вздохнула с явным облегчением.

— Что напугало тебя так, милая?

Но ее смягчившийся, по отношению к ослушнице, тон, очень не понравился Текле.

— Что бы ее ни напугало, она не должна была вести себя со мной, старшей сестрой обители, подобным образом.

Мать Петра жестом призвала ее к молчанию, не спуская внимательных глаз с Ники.

— Что напугало тебя?
– настойчиво спросила она.

— Я… - Ника облизала пересохшие губы. — Я шла по кладбищу в темноте и… меня напугал крик совы, матушка.

— Откуда ты возвращалась?
– настойчиво допытывалась настоятельница.

До Ника вдруг дошло куда она клонит и подняв голову, открыто посмотрела ей в лицо. Мать Петра все знала и ждала лишь произнесенных вслух слов признания. Однако, для Ники было ясно и то, что она не сдаст эту стерву Режину, а разберется с ней сама.

— Ты ведь была в скриптории?
– подбодрила настоятельница Нику решив, что та боится говорить о Режине.

— Да

Настоятельница оживилась, а кастелянша сникла, прижалась к стене и украдкой сотворила оберегающий знак.

— Это был час, когда ты находилась в скриптории. Это, Режина?
– прямо спросила настоятельница. — Что она сделала тебе?

— Ничего

Мать Петра с надменной улыбкой рассматривала Нику.

— А ведь тебе придется еще не раз пойти в скрипторий.

От этого напоминания Нику слегка затошнило.

— И что?
– от того, несколько грубо, спросила она и тут же поспешно исправилась, упавшим голосом выдавив “Да”: только такого ответа требовал устав обители от послушниц.

Мать Петра прошлась по кабинету, потирая сухие ладони.

— Мы не будем принимать слишком поспешное решение, попросив тебя покинуть нашу обитель. Не правда ли, сестра Текла?

С испуганными глазами, с расслабленным ртом и от того с еще больше обвисшими щеками, сестра Текла закивала головой, поспешно соглашаясь с настоятельницей.

— Но и оставить без последствий твой проступок мы не можем. Твое поведение, по отношению к старшей сестре, было недопустимым.

— Простите меня, сестра Текла, — поклонилась Ника в сторону кастелянши.

Но та даже не взглянула в ее сторону.

— Мы накладываем на тебя урок. Сразу же, выйдя отсюда, ты отправишься с кружкой для подаяния в деревню, где целый день будешь собирать милостыню. В обитель вернешься к вечерней службе, что бы поспеть в скрипторий.

Ника поклонилась и выходя от настоятельницы, услышала прерывающийся шепот Теклы:

— Не слишком ли суровое наказание вы наложили на нее?

Светлое, чистое утро обещало ясный, погожий день. На небе не видно ни облачка, а солнце уже грело вовсю. В мрачной темноте сводчатой галереи, Нику ждала послушница, приходившая за ней от настоятельницы. В руках она держала дорожный посох и помятую жестяную кружку для подаяния и когда Ника остановилась возле нее, молча передала, все это, ей. Из под сумрака галереи Ника вышла на чисто выметенный монастырский двор. У трапезной сыпала птицам, оставшиеся от завтрака, хлебные крошки, сестра Бети. На скамье, у ворот, сидела Терезия, следя за приближением своей подопечной с напряженным вниманием.

— Судя по тому, что на тебя наложен нелегкий урок, тебя, благодарение Вседержителю, все же не прогнали из обители, — сказала она, как только Ника подошла к ней.

— Нет. Не прогнали

— Уф, — с облегчением вздохнула сестра Терезия. — Я горячо молилась Вседержителю о том, чтобы с тобой обошлись милосердно.

— Я этого не заслужила, честно…

— Послушай, - прервала ее Терезия, — не пытайся сохранить подаяние. Приноси то, что получишь.

— Почему?

— Ты сама поймешь, почему? А теперь отправляйся. Да хранит тебя Вседержитель, — благословила ее сестра Терезия.