Чтение онлайн

Конечно же, Ника не позволяла себе глазеть по сторонам, словно на экскурсии. В монастыре ее отучили от столь откровенного проявления любопытства, так как подобное поведение считалось вульгарным и неприличным. И она исподволь изучала все это суровое великолепие, сочетающее в себе оборонительное назначение и, вместе с тем, призванное служить уютным и надежным жильем.

На баронессу, сидящую в высоком кресле, Нике достаточно было бросить один взгляд, чтобы составить о ней свое мнение и она решительно не понравилась Нике, хотя, что как не сочувствие должна была вызывать молодая красивая женщина, вынужденная коротать свои дни в глуши, в которой обречена чахнуть ее цветущая красота, проданная за титул и богатство.

Но эта женщина относилась к той категории людей, которые несмотря ни на что, в каком бы положении не очутились, умели, наплевав на все условности, взять свое и даже сверх того. Ника уже имела возможность сравнить жесткую, темную красоту дроу, возвышенную неземную красоту Лелии, решительную, не сознающую себя, красоту Ивэ и теперь вот красоту баронессы, которой она пользовалась как оружием, старательно оттачивая и всячески подчеркивая ее чувственность.

Темно зеленый бархат платья с низким треугольным декольте обтягивал высокую грудь, а широкий пояс повязанный под нею, обозначал гибкую тонкую талию и крутизну широких бедер. Темная, под цвет пояса, вставка декольте оттеняла белизну открытых плеч на которых лежали медово-золотистого цвета локоны. Баронесса, будучи замужней женщиной, пренебрегала чепцом, энаном и вуалями, которыми должна была прикрывать голову. Вместо этого ее локоны свободно лежали по плечам, выбившиеся из тонкой шелковой сетки, унизанной жемчугом. Она имела идеальный овал лица, полные капризные губы, точеный носик и небольшие синие глаза, безразлично и как бы мимо, смотревшие сейчас на Нику.

— Это и есть монашка из обители Милосердных сестер из-за которой ты покинул нас так внезапно и без спросу, — скучающе спросила она отца Фарфа.

— Да, госпожа, — поклонился священник.

— И она действительна настолько искусна во врачевании, что за нею стоило отправляться в подобную даль?
– с сомнением произнесла баронесса, вертя на тонком пальце тяжелый перстень.

— Из самых дальних концов страны приезжают в ту обитель просить их помощи, — уклончиво ответил отец Фарф.

— И какую магию она собирается использовать в своем лечении? Я должна это знать, ведь речь идет о моей падчерице.

— Сестры милосердия не пользуются магией

— Вот как?
– с недовольством протянула баронесса. — Значит ли это, что моя падчерица не достойна того, чтобы ее быстро вылечили, освободив от страданий?

— Леди Айвен заслуживает самого лучшего лечения, госпожа, но орден Милосердия не практикует магию, — терпеливо пояснил отец Фарф.

Все это время Ника стояла позади священника, не проронив ни слова, смотря в пол и слушая разговор о себе. О ней говорили так, словно ее здесь не было. Она понимала, что таким образом, ей было сразу указано на ее место.

— Тогда зачем ты привез ее сюда?
– с недоумением пожала плечами баронесса и повернулась к сидящему рядом мужчине. — Ты это слышал, Риган?

По тому необъяснимому, что каким-то образом чувствует каждая женщина, Ника, даже не поднимая глаз, уловила то особое отношение, что связывало этих двоих. Слишком уж оно было явно. И эти отношения даже не пытались скрывать.

Мужчину Ника тоже успела разглядеть достаточно, чтобы понять, что от этого человека следует держаться подальше. Это был воин, солдат без всякой показухи, которое так отличало придворных кавалеров, причислявших себя к рыцарству. Он не увеличивал намеренно ширину своих плеч за счет специальных подкладок и не стягивал талию корсетом. Его потертый кожаный колет обтягивал широкие от природы плечи. Черты лица были грубы, но приятны. Его не портили подстриженные в кружок волосы. Эта уродливая стрижка, не была данью моде, мужчины наоборот, опускали волосы до плеч, завивая их в крупные локоны. Это была дань необходимости, чтобы густая шевелюра на макушке защищала голову от железного шлема.

— Слышал, — устало отозвался рыцарь на вопрос баронессы, хрипловатым голосом. — Будь милосердной Элеонор, я только что вернулся с дальнего рубежа. Дозволь мне уйти.

— Как ты можешь, так говорить? Как можешь пренебрегать своими обязанностями по отношению ко мне?!
– возмутилась та. — Именно тебе, мой несчастный супруг, доверил не только безопасность наших земель и защиту замка, но и благополучие своей семьи. Сейчас же речь идет, ни много ни мало, а о судьбе дочери твоего благодетеля и господина.

— Ну, хорошо, - сдался сэр Риган, скребя заросшую щетиной щеку. — Монах съездил в обитель сестер Милосердия и привез лекарку. Что тебя не устраивает? То, что она не собирается применять магию? Я слышал, что лечение сестер милосердия много превосходит лечение знахарок и магов. Оно надежнее, хоть и длится дольше.

— Меня не устраивает, — отчеканила Элеонор, выпрямившись в своем кресле, — что я не вольна распоряжаться в своем собственном доме. Монаху, видите ли, вздумалось самовольно отлучиться из замка, никого не известив о своем намерении. Подобного самовольства я терпеть не намерена. Позови стражу и вели отправить монаха в темницу, а монашку выставить вон из замка.

Отец Фарф вздрогнул и оскорбленно выпрямился, но быстро взял себя в руки и с укоризной заметил:

— Но, барон одобрил пребывание сестры Ники в замке, как и то, что она берется лечить леди Айвен.

— А ты и рад пользоваться его беспомощным состоянием, — уперла руки в бока баронесса. — Почем мне знать, может он не ведал о чем говорил и говорил ли с тобой вообще? Почему я должна верить тому, что ты мне тут наговорил, лживый святоша? Ты уже один раз обманул меня, уехав тайком. Откуда мне знать, кого ты теперь притащил в мой дом.

— Я никого не обманывал, — проговорил священник, сдерживая гнев. — И я позволил себе самовольство, только из-за моей преданности семье барона Репрок.

За словами священника последовала угрожающая тишина. Ника осмелилась поднять глаза, чтобы взглянуть на баронессу. Лицо той потемнело. Все-таки упрямый старик нарвался. Зачем надо было лишний раз напоминать, что баронессу здесь не считают хозяйкой?

— Ну, не сердись, — потянулся на своем табурете сэр Риган. — Отец Фарф не раз доказывал нам свою преданность и садить его в подвал за то, что он уехал без спросу, не обязательно. Пусть на появляется в замке седьмицу, чтобы не попадаться тебе на глаза и не огорчать своим присутствием. А что касается монахини, то мы всегда можем отправить ее восвояси, если она не оправдает наших надежд. Пойду я, пожалуй, Элеонор…

Он встал распространяя вокруг запах конского пота и своего собственного, вперемежку с терпким запахом дыма костра, поклонился и пошатываясь от усталости пошел к дверям. Его высокие сапоги были заляпаны грязью, кафтан и колет давно следовало почистить. Когда он прошел мимо, Ника разглядела тяжелую, выдававшуюся вперед нижнюю челюсть придававшую сэру Ригану, вид властный и свирепый, а а усталый взгляд серых глаз, впалые, небритые щеки, делали его лицо аскетичным. Густые светлые волосы были высоко подстрижены над лбом, ушами и на затылке, открывая крепкую загорелую шею. Будучи не выше среднего роста и не отличаясь мощным сложением он, тем не менее, производил впечатление человека обладающего большой физической силой. Ему трудно было не подчиняться.