Чтение онлайн

Харгривз вошёл с письмом в руках, его лицо было серьёзным.

— Для вас, генерал, — сказал он, склонив голову в уважительном поклоне. Его голос звучал ровно, но я заметила, как в глазах мелькнула тень тревоги.

Агостон взял письмо, его пальцы дрожали. Он разорвал печать и пробежал глазами по строкам. Его лицо побледнело. Я почувствовала, как внутри меня всё сжалось, как будто воздух вокруг стал ледяным.

— Что? — наконец не выдержала я, чувствуя, как моё сердце колотится, как барабан в груди. — Что там?

Агостон поднял взгляд. Его глаза, глубокие и тёмные, словно два колодца, были полны теней. Тени отражали его страхи, его сомнения. Он долго смотрел на меня, будто искал в моём лице подтверждение своих мыслей. Его губы дрогнули, но он не произнёс ни слова.

— Знаете, — наконец сказал он, и его голос звучал хрипло, как будто он долго молчал. — Сейчас мне очень хочется солгать вам. Мне хочется сказать вам неправду. Неправду о том, что эти книги — пустышка, что в них нет ничего полезного… И тогда у меня был бы шанс остаться с вами.

От его слов моё сердце пропустило удар. Я почувствовала, как холод пробежал по моей спине.

— Но я так не могу, — усмехнулся Агостон, но в его усмешке не было радости. — Это именно те книги. Ректор говорит, что это именно то, что может нам помочь. По крайней мере, продираясь сквозь дебри древнего исмирийского языка, он увидел упоминание этого проклятия. Единственное, что не хватает — это ещё одного тома. В этом томе содержатся важные уточнения. Ректор сейчас его ищет.

— А есть шанс, что его найдут? — спросила я, глядя на письмо в его руке. Он почему-то сжал его так, что бумага смялась, и я увидела, как его пальцы дрожат.

— Впрочем, даже того, что есть, достаточно, чтобы снять проклятие, — заметил Агостон, пытаясь говорить спокойно, но я чувствовала, как он волнуется. — Упуская все изящные словесности и тяжкий труд в расшифровке, наш дорогой ректор пишет:

Проклятие, наложенное на носителя, может быть снято. Для этого необходима любовь. Теперь мне кажется понятным тот факт, что носителя проклятия исмирийцы держали в строгой изоляции. Это служит подтверждением ваших слов, господин генерал. Вот предположительный ритуал. Я воспроизвел его, но, к сожалению, проверить не могу. Ибо в запасниках академии нет достаточного количества проклятых. Я сразу смею вас предупредить. Ритуал древний. И может быть опасен. Это я пишу вам для очистки своей совести. Обычно использовалось шесть-восемь магов, объединяющих свои силы. Но в вашем случае достаточно одного дракона. С уважением, ректор Абсалом Финчер.

— Дайте прочитать! — потребовала я, чувствуя, как нетерпение охватывает меня. — Я хочу знать всё!

— Вам что? Недостаточно моих слов? — с усмешкой спросил Агостон, но его голос звучал устало. — Я хочу порадовать нашего дорогого Анталя, что проклятие будет снято. Но лучше это сделать завтра. Нужно будет подготовить всё необходимое…

— Вы так и не дали мне прочитать письмо, — настойчиво произнесла я, протягивая руку. — Я хочу знать!

— О, мадам, с каких пор вы стали знатоком магических ритуалов? — рассмеялся Агостон, но его смех был каким-то натянутым, вымученным. — Я могу показать его вам.

Он развернул письмо и протянул его мне. Я увидела круг с какими-то символами и пометками.

— Собственно, вот и всё, — заметил Агостон. — Я отвезу письмо Анталю, чтобы он разбирался. А сам вернусь сюда и всё подготовлю…

Агостон вышел из кабинета, оставив меня одну. Я стояла возле окна, глядя, как дракон летит в сторону старого поместья. Я знала, где оно находится. Однажды я видела его. Небольшое, когда-то уютное, оно было отдано за долги, потом продано, потом владелец умер, и в завещании о нём не было сказано. О нём попросту забыли. А когда вспомнили, на поместье было жалко смотреть. Оно стояло заброшенным, медленно умирающей жертвой бюрократии, напоминанием о чьих-то счастливых годах, полное воспоминаний и тоски.

Я смотрела, как дракон исчезает за горизонтом, и чувствовала, как внутри меня поднимается странное чувство. Смесь тревоги и надежды. Я знала, что это будет нелегко.

Словно этот момент приближает выбор. А я не готова была сделать его. Мне сейчас не хотелось выбирать!

Агостон вернулся довольно быстро. Его лицо было серьёзным, но в глазах я видела что-то новое. Что-то, что раньше я не замечала.

— Он счастлив, — сказал он, глядя на меня. — Хорошо, конечно, что для ритуала необходимы ингредиенты, которых нет под рукой. Иначе бы пришлось его тормозить. Но, впрочем, что вы там собирались делать с моей рукой?

Я сидела рядом с Агостоном в его кабинете.

Свет лампы мягко ложился на стены, создавая уют, но в воздухе витало напряжение.

Его рука лежала у меня на коленях, и я чувствовала тепло, которое он пытался скрыть за отстранённостью.

Я осторожно наносила мазь. Доктор Меривезер был прав: зелье подействовало.

Раны начали неохотно затягиваться, давая надежду на полное выздоровление.

Мои пальцы скользили по шрамам, словно по нотам невидимой мелодии. Казалось, что именно так я могла сказать ему: «Спасибо…».

— Вы слишком нежны, — пробормотал Агостон, не глядя на меня. Его голос звучал глухо, словно он пытался скрыть что-то, что тревожило его. — Драконы не нуждаются в такой заботе.

Я усмехнулась, чувствуя, как внутри меня поднимается раздражение.

— А люди, которые заявляют, что не нуждаются в заботе, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, — нуждаются в ней больше всех.

Он взглянул на меня, и его губы тронула слабая улыбка.

Но глаза оставались холодными, словно лёд. В них читалась странная грусть, которая заставляла моё сердце сжиматься.

— Вы сегодня какой-то… не такой, — произнесла я, чувствуя, как внутри меня зарождается тревога. — Что-то не так?

Он вздохнул, отводя взгляд. Его пальцы нервно сжались в кулаки.

— Наверное, я переживаю за вас, — сказал он, стараясь не смотреть мне в глаза. — Если проклятие будет снято, то Анталь сможет вернуться.

— Вы переживаете из-за этого? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал мягко, но твёрдо. Я аккуратно накладывала последний слой мази, стараясь не показать, как сильно меня тронули его слова.