Шрифт:
ГЛАВА 1
- Миледи, прошу вас.
Доктор Джеремайя Джонас суетливо потирал руки, торопясь приступить к осмотру, но Джулия даже не взглянула в его сторону. Она, не отрываясь, смотрела на мужа.
«Неужели, Уильям так и не оставил своей глупой затеи?
– думала она.
– Какая нелепость! Знает ведь, что я никогда ему не изменяла, но почему-то продолжает упорствовать!»
- Миледи?
– в голосе Джонаса проскользнуло нетерпение.
Джулия покосилась на доктора, а потом снова уставилась на супруга, без слов умоляя того о пощаде.
Напрасно. Уильям выглядел холодным и непреклонным. И очень старым. Худые, жилистые руки тяжело опирались на трость, многочисленные перстни сверкали на скрюченных пальцах, белоснежные манжеты подчеркивали желтизну кожи. Преклонный возраст графа Уэнсфилда не могли скрыть ни дорогая одежда, ни тщательно уложенные волосы.
- Дорогая, не задерживайте доктора, - властно распорядился Уильям и многозначительно нахмурился.
Джул чуть слышно вздохнула. Она знала, что спорить с мужем бесполезно. Если уж граф что-то решил, значит, так и будет. Уильям был на редкость упрям и категоричен, и ей уже не раз приходилось сталкиваться с этими чертами характера супруга.
Она прошла к постели, улеглась и приподняла юбки, мрачно размышляя о том, как ее угораздило согласиться на этот нелепый фарс, называемый браком? Хотя, у нее и выбора-то не было - если бы не деньги графа, и фабрика, и Лонгберри давно ушли бы с молотка за долги.
Джулия утомленно прикрыла глаза. Она старалась думать о чем угодно, только не о том, что должно было произойти, - о шерсти, что совсем упала в цене, о процентах по закладной, которые опять повысились, и о том, что Лонгберри давно пора привести в порядок, пока крыша окончательно не прохудилась.
Она вспоминала о самых разных вещах, а доктор Джонас занимался привычным обследованием. Джулия морщилась, но терпела унизительную процедуру. Возможно, Создатель смилостивится, и эта ежегодная проверка окажется последней!
- Все в порядке, милорд, - спустя несколько минут, заявил эскулап.
– Миледи все так же чиста и невинна, как и в первый день вашего брака.
- Свободен, - коротко махнул рукой граф, отпуская доктора.
Лорд Норрей тяжело оперся на трость, поднялся со стула и, прихрамывая, медленно подошел к Джулии.
– Благодарю вас, дорогая, - поцеловал он пунцовую от смущения Джул и ухватил сухими пальцами ее подбородок.
– Я ценю вашу верность. Завещание остается в силе.
Усмехнувшись каким-то своим мыслям, граф окинул Джулию цепким взглядом и неторопливо покинул комнату.
Когда звук шаркающих шагов мужа стих, Джул стерла со щек слезы унижения и резко дернула шнур звонка.
- Ванну, - коротко приказала она прибежавшей на зов горничной.
Понятливая Клара тут же кинулась наполнять огромную емкость водой, а Джул уставилась в окно, пытаясь отрешиться от произошедшего. Пять лет. Пора бы уже и привыкнуть. Почему же до сих пор так противно? Эти неприятные, холодные пальцы, копошащиеся в ее женском естестве, эти любопытные глаза, осматривающие ее нагло и беспардонно. Фу. Гадко-то как! И ведь каждый раз надеется, мерзкий ублюдок! Ишь, каким траурным голосом объявил: - «Все в порядке, милорд!»
Она невольно нахмурилась.
- Пожалуйте, миледи, - донесся до нее голос служанки.
– Ванна готова.
Джулия прошла в отделанную мрамором умывальную комнату и грустно улыбнулась. Догадливая Клара добавила в воду розовое масло, зная, что хозяйка его обожает, и это растрогало Джул почти до слез.
- Спасибо, - шепнула она, пока горничная расстегивала ее платье.
- Всегда рада услужить Вашему сиятельству, - негромко отозвалась девушка, но Джул знала, что за этими формальными словами скрывается искреннее участие.
- Джонас уже уехал?
Она переступила высокий бортик и опустилась в ароматную воду.
- Да, миледи. Как только от вас вышел, так, и поминай, как звали. Неприятный тип!
Горничная фыркнула и потянулась за ковшиком.
«Неприятный» - про себя, согласилась с ней Джулия, а вслух ответила:
- Клара, следи за языком. Не дай Создатель, при графе такое скажешь!
- Да, вы не беспокойтесь, Ваше сиятельство. Что уж я, совсем без понятия, что ли? А Джонас этот - мерзкий тип, с какой стороны ни взглянь! Давеча, Полли разродиться не могла, так он и пальцем пошевелить не захотел. Мы уж ему и денег сулили, а он ухмыльнулся так, и говорит, я, дескать, только с благородными господами работу свою делаю, а об вас руки марать не собираюсь. Хорошо, милорд ему приказал, так он ребеночка-то принял, а так и не знаю, что было бы. Тетушка Дженни сказала, что пуповина на шее у маленького затянулась, ещё бы немного, так и придушила бы. Да, и Полли едва не умерла, хорошо, что все обошлось.
Джулия вспомнила веселую, розовощекую кухарку Полли, ее непутевого мужа Тоби, и четверых маленьких, рыжеволосых ребятишек. Это шумное семейство два года назад появилось в имении и сразу же вписалось в неторопливую жизнь большого дома, заполнив его шумом и бестолковой суетой.
- И кто родился?
– Спросила она у Клары.
- Так мальчик же. Еще один, - охотно ответила служанка.
– Вот, вроде, и непутящий мужик Тоби, а по своей части все у него хорошо работает, вон, наследников сколько!
- Мальчик, - задумчиво улыбнулась Джул и представила новорожденного. Маленький, теплый, пахнущий молоком и чем-то таким особенным, детским, непередаваемо-прекрасным. У Полли получались исключительные детки. Вот, в прошлом году, родился Джонни - смешной, с длинным рыжим вихром на макушке, с большим, жадным ротиком и громким голосом. А теперь, ещё один мальчик.
- И как его назвали?
– спросила она.
- Аарон, - откликнулась Клара.
Аарон. Хорошее имя. Да, и малыш, наверняка, чудесный. А вот ей о детях только мечтать остается.
Она отдала Кларе полотенце и плотно запахнула халат.
- Ваше сиятельство, а вы на прогулку пойдете?
– поинтересовалась горничная.
– А то, я серое платье приготовила. Вот только не знаю, не слишком ли оно легкое?
- Ну, раз приготовила, значит, его и надену, - равнодушно ответила Джул.
Платье. Это такая мелочь...
Она поправила волосы, туго затянула пояс и направилась в спальню.
В комнате, несмотря на растопленный камин, было сыро и холодно. От окна ощутимо тянуло сквозняком.