Чтение онлайн

Он вел машину молча, смотрел прямо на дорогу, но Ольга чувствовала, что краем глаза он наблюдает за ней неотрывно. Почему это, интересно, он так упрямо молчит? Обычно служившие у мужа телохранители в большинстве своем считали своим долгом развлекать ее беседой, ненавязчиво выпячивая в задушевном разговоре все свои сомнительные доблести. Этот же словно воды в рот набрал. Она рискнула нарушить тишину первой, стараясь не выдать голосом напряжения, поинтересовалась:

– Значит, теперь вы у нас главный по части безопасности?

– Да, с прошлого понедельника, – кивнул он.

– Миша поселил вас в домике охраны? – предположила она. – Это тяжело, наверное, когда приходится в прямом смысле слова жить на работе, вдали от близких.

Он отрицательно покачал головой:

– Это удобно. Я всегда могу контролировать ситуацию. А по близким мне скучать не приходится – за неимением таковых.

– Значит, вы отшельник? – пошутила она. – Волк-одиночка?

– Можно сказать и так, – он медленно повел своей крупной, царственной, гордой головой.

Оля почувствовала, как внутри закипает раздражение. В конце концов, мог бы хоть как-то поддержать беседу, просто из вежливости, чурбан угрюмый. Он ведь должен быть заинтересован в том, чтобы понравиться жене босса, от этого не в последнюю очередь зависит, например, его зарплата.

– О’кей, если вы не расположены разговаривать, я надоедать не буду, – бросила она.

– Знаете, мой отец чеченец научил меня такой пословице: «Не знаю, нет – одно слово; знаю, видел – тысяча слов», – ответил он, глядя на дорогу.

– Хм, в этом есть своя правда, – согласилась она. – Не болтать попусту, а если уж заговорил, отвечать за свои слова… Мне нравится такая позиция. Но как же тогда быть с общепринятой вежливостью?

– Вы спрашивайте, что хотите, если вам интересно. Если мне не понравится ваш вопрос, я не отвечу.

Оля хмыкнула. Забавно, то есть он счел ее слишком назойливой, любопытной? Миша, наоборот, часто упрекал ее в излишней сдержанности. Она знала, что многие их знакомые, новоиспеченные властители мира, считают ее высокомерной, неприветливой, оттого что при встрече Ольга не спешила интересоваться их делами. Ей же всегда казалось, что одолевать человека подобными вопросами означает проявлять бестактное любопытство, лезть не в свое дело. Захочется – расскажет сам. С этим же каменным гостем она сама вдруг оказалась в роли не в меру болтливого попутчика. Интересное ощущение, необычное.

– Остановите вон на той заправке, пожалуйста, – Ольга указала рукой на ярко белевшие в опустившихся сумерках стойки бензоколонки. – Мне нужно купить сигарет.

Он молча кивнул, припарковал автомобиль у заправочной станции.

Оля вышла из машины и, пройдя несколько шагов, заметила, что Руслан на небольшом расстоянии движется за ней следом. Да, видимо, сильно пообтрепала его судьба. Был таким веселым, бесшабашным, лихим мальчишкой – и вдруг молчаливый, сдержанный, сухой человек в футляре.

Она купила пачку «Мальборо», обернулась к Руслану:

– Давайте тогда уж выпьем кофе, раз все равно остановились?

Через несколько минут они стояли на улице возле высокого круглого металлического столика, пили обжигающе горячий кофе из бумажных стаканчиков. У края мощенной плитками площадки пахли удушливо и сладко окутанные пенной дымкой кусты. Впереди ревела никогда не спящая Кольцевая автодорога. Проносились мимо автомобили, трещали мотоциклы, пронзительно вереща, проскочила «Скорая помощь». За дорогой вырисовывался в прохладных фиолетовых весенних сумерках огромный город. Белыми громадами маячили многоэтажки спальных районов. Разноцветными теплыми квадратами светились окна. За спиной же равнодушно шумел едва подернутый зеленью лес. Налетавший ветер доносил запахи сырой, напоенной недавним дождем земли, молодой пробивающейся травы. Сквозь рев автомобилей можно было расслышать тонкую трель какой-то ночной птицы. Там, в лесу, шла совсем другая жизнь – неспешная, естественная, живая.

Руслан молча пил кофе. Левая его рука сжимала стаканчик, правая – крупная, красивого рисунка – спокойно лежала на столе. Он все так же избегал смотреть на Ольгу. И она гадала: почему? Неужели жена босса показалась ему такой отвратительной, надоедливой занудой?

– Раз уж вы разрешили спрашивать, – осторожно начала она, – мне показалось, вы не очень-то любите людей. Как же тогда вы выбрали такую профессию – быть всегда с кем-то рядом, охранять, защищать? Ведь такая работа предполагает тесный контакт…

– Я ее не выбирал, – усмехнулся он. – Так жизнь сложилась. У отставного военного не так много способов заработка.

«Вот этого раньше не было, – поняла она, вглядываясь в его лицо. – Вот этих морщин у рта, придающих усмешке горькое выражение. Тогда, в детстве, он хохотал заливисто и легко, во весь рот».

– А вы кем хотели стать в детстве? – спросила она.

– Хм, вы меня поймали, – невольно улыбнулся Руслан. – Я об этом уже лет пятнадцать не вспоминал. Вообще-то я хотел стать археологом, ездить на раскопки, находить какие-нибудь доисторические глиняные амфоры. Глупость, конечно.

– Почему глупость? – возразила Ольга. – Мне кажется, из вас получился бы хороший археолог: вы такой спокойный, сдержанный, у вас бы хватило терпения… А почему не стали?

– Сначала забрали в армию, попал в Афган. А потом уже как-то само собой вышло, что пошел в военное училище.

– Погодите, – помотала головой Ольга. – Вы хотите сказать, вам так понравилось на войне, что вы решили остаться в армии?

– Нет, на войне мне не понравилось, – возразил он. – Для этого нужно быть человеком особого склада, получать удовольствие, стреляя в людей. Хотя у нас в группе были и такие. Просто, когда поймешь, чего стоит, по сути, человеческая жизнь, все остальные занятия, вроде разбирания глиняных черепков, уже кажутся бессмысленными, идиотской потерей времени.

Они помолчали. Оля пыталась представить себе Руслана таким, каким она его помнила – легким, смешливым, ловким мальчишкой, облаченным в военную форму. Тяжелые берцы на ногах, потемневшее от пота кепи на остриженной голове. Вот он лежит на горячей растрескавшейся земле, сжимая побелевшими на суставах руками автомат, а вокруг все грохочет и взрывается. Что должно было произойти с ним там? Каким оружием выбило из его встрепанной головы романтические мальчишечьи мечты?

– Ну а вы? – Он вдруг обернулся к ней и, кажется, впервые заглянул прямо в глаза. И Оле стало отчего-то жарко от этого прямого синего взгляда. – Вы сами кем хотели стать в детстве?