Чтение онлайн

Стилист начал разговаривать, будто сам с собой, потому что человеку в чёрном пиджаке было всё равно. На меня же он не смотрел, его взор был направлен куда-то в пустоту. Возможно, он что-то там представлял. Ни слова не сказал о моей внешности. В руках его так же, как и у Эристарха Валерьевича, была фотография, на которую он посматривал.

— Ну тут-то всё просто. Отрезать лишнее всегда проще, чем нарастить — взял в кулак мои волосы, помял их немного и пристально рассмотрел — убираем длину и осветляем.

А нужно ещё учесть то, что она тут полмесяца. Ну, значит, сделаем мини-омбре.

И понеслось. Процедура была очень утомительной для моего состояния и длительной. Но кажется, мало кого интересовало, как я чувствую себя. Без преувеличения, часа через три этот «человек» ушёл, и я мысленно его ненавидела, приписывая свои мучения ему. Посмотрела в зеркало: я стала блондинкой с отросшими корнями, всего-то. Бухнулась на кровать и, только закрыв глаза, провались в сон.

Разбудила медсестра:

— Ольга, нужно надеть повязку на голову и подключить вас к аппарату, скоро к вам придут гости.

Я вяло кивнула. И была как никогда рада, что нужно просто лежать, возможно, спать. Что я и сделала. Проснувшись только к позднему вечеру, я даже не помнила, как ко мне кто-то приходил.

Анфиса

Прошла неделя. Я уже чувствовала себя отлично. Вся моя работа заключалась в том, чтобы в указанное время, когда придёт Аня, лежать и играть роль впавшей в кому.

Всё бы ничего, но с каждым днём девочка находилась в моей палате всё больше и больше времени. На данный момент она проводила два часа в день, и если бы не няня, то, мне кажется, с удовольствием сидела бы до вечера. Аня была спокойным ребёнком и совершенно меня не напрягала: тихо играла в куклы или находила себе ещё какие-то занятия. Время от времени подходила, что-то говорила, держала за руку. Если мне нужно было в туалет или ещё что-то, я нажимала незаметно на кнопочку, входила медсестра и говорила:

— Процедуры!

Девочка послушно покидала комнату на какое-то время, я справляла свою нужду, разминала руки, ноги, а потом меня опять укладывали. И спектакль продолжался.

Воспринимала всё, что происходит, как работу. Подходила ответственно и только и думала, как бы не пошевелиться. Не пыталась понять, что происходит вокруг. Меня это не касается.

В палате был телевизор. Наверное, я в жизни столько его не смотрела. Но вскоре однообразие программ, реклам и навязчивое зомбирование меня утомили. Выходить из палаты было нельзя, даже близко к окну подходить. Как-то пришёл Константин, и я несмело спросила:

— Константин, а могли бы вы забрать ноутбук из моего дома или мне какой-нибудь купить в счёт зарплаты? А то смотреть телевизор уже невыносимо.

Константин — симпатичный, серьёзный и немногословный парень, типичный телохранитель или кто он там, не знаю. Молча притащил мне на следующий день новенький «Мак».

Я, словно какое-то сокровище, держала его в руках и дня на три зависла, изучая его возможности. Смотреть и читать то, что нравится, было гораздо веселее. Наверстала упущенное по сериалам и повторила порцию любимого «Доктора Хауса».

Стала набирать вес. Кормили отлично, движений и стресса ноль. Заметно округлилась и похорошела, что для женщины в коме не очень-то типично. Как только сошли синяки и доктор заметил, что я посвежела, выдал рекомендации по макияжу. И теперь перед каждым приходом Ани мне принудительно стали придавать соответствующий вид. Всё было серьёзно.

Отца девочки я ни разу не видела. Он иногда с ней приходил, но мои глаза в это время были закрыты. Хотелось бы узнать ответы на два вопроса:

«Где собственно Ольга? И что за такие изверги-родители так мучают добровольно своего ребёнка?

Всё же старалась не вникать и отмахивалась тем, что у богатых свои причуды.

Почувствовала на своей руке маленькую нежную ручку.

— Мама, привет! Сегодня ты хорошо выглядишь. У нас во дворе расцвели твои любимые гортензии. Жалко, что ты пока не можешь их увидеть. Ты не представляешь, что я принесла!

Почувствовала шуршание. Потом мне на голову брызнула струя жидкости, и только потом я поняла, что это духи.

— Это твои любимые духи.

Запах был знакомый, но оттого, что я его не использовала больше месяца, уже и забыла этот аромат. Chanel Chance. И мои любимые тоже.

— Сегодня папа обещал к тебе зайти и поговорить… Хоть он и не верит, что ты слышишь нас, но я в этом уверена. Буду сейчас тебя приводить в порядок.

Ты же сама говорила: «Женщина должна всегда выглядеть хорошо, несмотря на обстоятельства».

И тут я почувствовала прикосновения кисточки к лицу, меня активно красили, что-то размазывали. Почти задержала дыхание, чтобы не надышаться пудры, но был момент, когда чуть не чихнула. Если бы это случилось, не представляю, как бы выкрутилась из этой ситуации. По-моему, люди в коме точно так не делают.

— Вот, мама, всё готово! — довольно сообщила Аня. Куда-то ушла на время, а потом вернулась и опять взяла за руку.

— Мама, ты не обижайся, что папа не приходит, он на самом деле очень страдает. Не знаю, что с ним даже делать. Он, наверное, не верит в то, что ты поправишься… А я верю… Всё обязательно будет хорошо!

От таких приготовлений я распереживалась. Как бы не ударить в грязь лицом.

— А у Марусиной кошки родились котята. Они такие хорошенькие! — перескочила девочка на другую тему. — Она назвала их Пирожок, Карамелька и Дынька. Ты представляешь?! Как можно было придумать такие смешные имена?