Чтение онлайн

Убедительного ответа у него не было, поэтому он спросил:

— А вы никогда не лгали?

Она покраснела, и Куинн сразу представил, что именно так Лили будет выглядеть, охваченная страстью: щеки пылают, длинные ресницы опущены, губы слегка приоткрыты. Он мысленно выругался. Намазанная кремом женщина с заплетенной косой и руками в перчатках не должна вызывать желание, да она к этому и не стремилась, но как же он ее хотел!

— Лгала, но не вам, — улыбнулась Лили. — Ну, может, совсем чуть-чуть, по мелочам.

Внезапно Куинну пришло в голову, что они в доме совершенно одни и такое может больше не повториться. Лили — женщина, для которой условности не имеют значения, она способна пренебречь ими для достижения своей цели. Желанная, страстная женщина, а он — мужчина, уставший от одиночества. И оба слишком давно не занимались любовью. Что плохого, если они обретут покой в объятиях друг друга?

Он сделал шаг к кровати, но голос Лили остановил его:

— Кого вы сейчас видите, Куинн? Меня или Мириам?

Он чуть не расхохотался. Мириам никогда не смотрела на него так вызывающе и бесстрашно, в глубине ее фиалковых глаз никогда не светилось желание, она никогда не вызывала в нем такой страсти, что при одном взгляде на нее у него начинали трястись руки. Ему даже не приходило мысли представлять, как Мириам, обнаженная, трепещущая, прижимается к нему обессиленным от ласк телом.

Но слова Лили привели его в чувство, словно ушат холодной воды, и, глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, Куинн попытался вспомнить, сколько выпил за вечер.

— Уже поздно, — хрипло сказал он. — Спокойной ночи.

Но только лежа в постели, Куинн до конца осознал, что едва не совершил глупость, которая могла еще больше осложнить и без того непростую ситуацию. И что еще хуже, Лили поняла его намерения, догадалась, зачем он шагнул к кровати.

Правда, она не воспротивилась, не выставила его из комнаты, только поинтересовалась, кого он видит — ее или Мириам. Но если он и дальше будет ломать голову над тем, что она при этом подумала, если не укротит свое безудержное желание, то сойдет с ума.

Утром Лили впервые увидела свою горничную Элизабет. Войдя в спальню, та раздвинула шторы, положила на край постели пеньюар и осведомилась, какое платье госпожа хочет сегодня надеть. Лили села, освободилась от перчаток и незаметно окинула придирчивым взглядом фигурку горничной в черном платье, белом переднике и белом чепце.

Едва она успела надеть пеньюар Мириам, пахнущий незабудками, в дверь постучали. Тут же в спальне появился Куинн и сам открыл дверь. На пороге стоял Крэнстон с завтраком для хозяйки: чашка шоколада и две булочки с клюквой. Лили взглянула на «мужа», облаченного в длинный зеленый халат, с взъерошенными волосами, что очень ему шло. Наверняка голова у него раскалывалась с похмелья, но он весьма умело это скрывал и вел себя так, словно вчерашнего разговора не было.

— Это Крэнстон, наш новый дворецкий, — приветливо сказал Куинн, забирая поднос.

Он поставил его «жене» на колени, заглянул ей в глаза и нежно поцеловал в лоб.

Спектакль начался.

— Добро пожаловать домой, мадам. Очень рад с вами познакомиться.

Лили чувствовала, что пока не вошла в роль, еще до конца не проснулась, да и поцелуй Куинна привел ее в замешательство. Тем не менее она надеялась, что никто не заметил ее вспыхнувших щек.

Так, раз Крэнстон вошел в спальню, когда хозяйка была еще в постели, значит, среди прислуги он занимает наиболее почетное место, а с господами находится в самых доверительных отношениях.

Седой дворецкий, одетый в белоснежную крахмальную рубашку, темно-серые брюки и черный жилет, держался важно, с достоинством.

— С вашего позволения, мадам, хотел бы предложить вам после завтрака познакомиться со слугами. Много времени это не займет. — Крэнстон внимательно смотрел на нее, и Лили догадалась, что он ищет в ее лице следы долгой болезни. — Затем, если не возражаете, можно обсудить обязанности прислуги и выслушать ваши пожелания. Это заняло бы у нас около часа.

Лили облизнула губы и кивнула:

— Может, в десять часов?

— Как прикажете, мадам.

Крэнстон удалился, и Лили взяла чашку обеими руками, чтобы от волнения не расплескать шоколад.

— Не волнуйся, — тихо наставлял ее Куинн. — Из всех, с кем ты сегодня познакомишься, тебя знают только Блэлоки.

Лили машинально прикоснулась ко лбу. Ей казалось, что на месте его поцелуя осталось красное пятно. Ей хотелось поговорить с Куинном о прошлой ночи, задать тысячу вопросов, но она поклялась не заводить разговор первой.

— Как ты себя чувствуешь? — вежливо осведомился Куинн, глядя в окно.

— Спасибо, хорошо. — Ей было неловко лежать перед ним полуголой, да и он, похоже, чувствовал себя не лучшим образом. Лили уронила булочку на тарелку. — Ты всегда будешь заходить ко мне по утрам?

— Периодически.

Значит, Куинн специально зашел к ней в спальню до появления Крэнстона: он хотел создать впечатление, что у него с женой нормальные супружеские отношения и они привыкли видеть друг друга полуодетыми. Наверняка он станет заходить к ней еще раньше, чтобы Элизабет считала, будто они спали вместе. Покраснев от стыда, Лили закрыла глаза и сунула дрожащие руки под одеяло.

— А ты будешь со мной, когда я встречусь с остальными? — Она старалась не обращать внимания на видпевшиеся в вырезе халата темные волосы, на его красивые, сильные руки и огонь в серых глазах.

— Если хочешь, — ответил Куинн не поворачиваясь. — Но мое присутствие может показаться странным. Ты всегда сама занималась домашними делами. Единственная разница, что все слуги для тебя новые.

Почему он говорит ей «ты»? Боится, что кто-то подслушивает у дверей? Возможно. Ему лучше знать, ибо привычки слуг ей пока неведомы. К тому же спектакль уже начался, и они должны играть даже оставаясь наедине. Аппетит у Лили совсем пропал, и она отодвинула поднос.