Шрифт:
«The Samurai's Wife» 2000, перевод А. Шманевского
Пролог
Девятьсот лет назад город назывался Хэйан-Кио, то есть Столица мира и спокойствия. Он был основан как резиденция японских императоров. Со временем реальная власть перешла от императоров к сёгунам, те переехали далеко на восток, в Эдо, и город стал называться Мияко, впоследствии — Киото, то есть просто Столица. Но тени прошлого преследуют настоящее. После столетий кровопролития, военных режимов и сломанных судеб, вечных конфликтов, забытых тайн и старинных угроз император и его двор все еще существуют...
Теплая летняя ночь окутывала сад. В темноте над цветочными клумбами и гравиевыми дорожками неподвижным балдахином нависали кроны кленов, ив, вишневых и сливовых деревьев. Шедший вечером дождь прекратился; сквозь прозрачные облака светила полная луна. В неподвижном пруду отражались звезды. Посередине пруда на острове, поросшем замысловато искривленными соснами, стоял на каменных сваях деревянный павильон. В доме горела лампа, белый круглый фонарик перечеркивала оконная решетка.
К западу от сада виднелись жилые здания, церемониальные постройки, служебные помещения, склады и кухни; черепичные крыши поблескивали в призрачном лунном свете. В проходе между двумя постройками появился высокий человек средних лет. Это был Левый министр. Держа фонарь, он шел к каменному мостику, ведущему на остров. В деревянном доме должна была состояться тайная встреча.
Мелькали огоньки светлячков, казалось, влажный воздух приглушает их яркость. Журчал небольшой водопад; квакали лягушки. Пение сверчков и стрекотание цикад вплетались в многоголосую симфонию звуков. Фонарь отбрасывал причудливую тень. Левый министр был одет в старинном имперском стиле — в широкие штаны и короткую куртку с фалдами, волочащимися по земле. Из-под широкополой шляпы белело болезненное лицо с изогнутыми бровями и надменным носом. Ступив на тропинку меж бамбуковых деревьев, министр улыбнулся от предвкушения, глубоко вдохнул ночной воздух и прибавил шагу.
Усыпляющая сладость лилий и клевера плыла к небесам, перемешиваясь с легким болотистым ароматом пруда, запахами влажной земли, травы и дренажных канальцев. Ощущение благополучия охватило Левого министра. Он чувствовал себя таким же, как в молодости, полным сил и необычайной энергии. Теперь он мог взглянуть на прошедшие годы без содрогания.
Пятнадцать лет назад трагическое стечение обстоятельств вынудило его стать слугой двух господ. Перешедший по наследству пост заставил его кинуться в водоворот дворцовых интриг, а совершенное в страстном порыве преступление поставило в зависимость от людей, находившихся вне круга придворных. Завидные качества — образованность и дар манипулировать чужим сознанием — приговорили его существовать в двух разных мирах, быть одновременно ничтожным рабом и важным сановником. Он уподобился актеру, играющему персонажей-антагонистов в спектакле. И вот теперь, вернув себе право распоряжаться собственной судьбой, он готов объединить два мира в один и подняться над ним.
Сегодняшней ночью он должен познать вкус победы. Свет в павильоне разжигал страсть Левого министра. Прилив сексуального возбуждения подпитывал ощущение всемогущества. Хотя впереди маячили неизвестность и опасность, его успокаивала уверенность, что скоро он удовлетворит свои самые высокие претензии, осуществит сокровенные желания. Вне всякого сомнения, его ждет триумф.
Послышался шорох. Левый министр остановился, оглянулся, решил, что рядом прошмыгнуло какое-то безобидное существо, и продолжил путь. Но шорох не затихал. В конце концов министр различил шаги. Он в недоумении нахмурился.
Стремясь сохранить в тайне намеченную встречу, он приказал придворным не появляться сегодня ночью в Саду. Кто посмел ослушаться приказа?!
Мост находился в ста шагах; манил свет лампы в домике за гладью пруда. Левый министр остановился, обернулся и вгляделся в густые заросли бамбука.
— Кто там? — требовательно произнес он. — Покажитесь!
Никакого ответа. Листья бамбука замерли. Разозлившись, Левый министр двинулся к непрошеному соглядатаю.
— Я приказываю вам: выходите. Немедленно!
В атмосфере что-то резко изменилось. Все вокруг как будто напряглось. Вибрирующая энергия начала толчками разливаться по телу Левого министра. Он уже едва слышал жужжание насекомых. Кожа на лице натянулась; сердце запрыгало в тяжелом, торопливом ритме; воля невидимого преследователя обволокла разум. Левого министра охватил необъяснимый страх. По щекам потек ледяной пот, мышцы обмякли.
Он понимал: незнакомец — член императорской семьи, или придворный, или слуга, в общем, обыкновенный смертный. Однако испуганное воображение рисовало чудовище гигантских размеров. Левый министр слышал, как оно глотает непомерные объемы воздуха.
— Кто вы? — робко спросил министр. — Что вам от меня нужно?
Зловещее дыхание зазвучало чаще, громче. Левый министр повернулся и побежал. На севере и на юге Сад был окружен забором. На востоке высилась каменная стена, отделявшая императорскую резиденцию от владений придворной знати. Кроме как в павильоне на острове, укрыться было негде. Левый министр ринулся было к светящемуся окну, но ноги словно налились свинцом. Он споткнулся и выронил фонарь. Поднять помешали громоздкие одежды. Впрочем, и без них он не стал бы наклоняться за фонарем, терять драгоценные секунды. Прямо за спиной раздавался жуткий, хищный хрип.
«Помогите!» — хотел крикнуть Левый министр, но воля преследователя сдавила горло, и крика не получилось. Тогда-то он и пожалел, что запретил слугам и придворным появляться в Саду, ибо на помощь обитателя домика рассчитывать не приходилось.
По мере того как он с усилием продвигался вперед, сверхъестественная сила обволакивала его как пузырь. Он в отчаянии кидался из стороны в сторону, пытаясь ускользнуть от погони, но ощущение злой пульсации не оставляло его. Мышцы слабели и слабели. Бросив взгляд через плечо, он увидел сквозь бледное, порожденное неизвестной силой сияние размытый силуэт человека. Сердце стучало с перебоями; легким не хватало воздуха. Силы иссякли как раз у мостика. Левый министр упал на колени и пополз. Шершавая каменная поверхность царапала ладони. Леденящие душу шаги приближались. Преодолев мостик, он пополз по траве. Вот и веранда. Он вцепился в перила и принял вертикальное положение. Три ступени, которые вели к двери, показались неприступной скалой. Лампа в окне дразнила как несбывшаяся надежда. Левый министр повернулся лицом к незнакомцу.
— Нет!.. — выдохнул он, подняв руки в бесполезной попытке отвести опасность. — Пожалуйста, не надо...
Незнакомец остановился в нескольких шагах. Хищный хрип прекратился. Волна ужаса окатила Левого министра, и он съежился от внезапно наступившей тишины.
На расплывчатом овале лица незнакомца образовалась черная дыра. Пронзительный крик разорвал ночь, оглушительный вопль, вместивший весь звуковой диапазон. Нечеловеческий рев пронзил тело Левого министра. Низкие ноты ударили по костям, и те треснули с хрустом, напоминающим выстрел. Когда Левый министр взвыл от боли, лопнули сухожилия. Он упал, успев подумать: «Милостивые боги, что это за кошмарное колдовство?!»