Чтение онлайн

– Граф отличается слабым здоровьем, – проговорила служанка с таким сожалением, что почтение к хозяину стало очевидным. – Часто он страдает головными болями и целыми днями не выходит из своей спальни. Шумные балы его утомляют. А потому много времени он проводит в своем замке.

– Ты очень хорошо говоришь, – заметила Колетт и взяла еще кусочек вяленой оленины. – Тебя обучали?

– Меня обучали говорить со знатными дамами, – охотно объяснила Серафина. – Если у графа бывают гости, я обслуживаю самых родовитых. Но теперь мой господин сказал, я стану служить только вам. Если понравлюсь вам, мадам.

– Ты мне нравишься, – улыбнулась Колетт. – Ты ведь умеешь укладывать волосы и чистить платья, верно? И хорошо говоришь. А значит, будешь прислуживать мне.

Серафина просияла.

– Благодарю вас, мадам!

– Теперь можешь идти.

Дождавшись, когда служанка уйдет, Колетт продолжила есть, но медленно, так как ее одолевали тяжкие думы. Здесь, в комнате, обставленной роскошно (один балдахин над кроватью, должно быть, стоит половины дома Сен-Илеров!), девушка наконец смогла мыслить яснее, и к ней подкрался страх.

Матушка объяснила, что в первую ночь после свадьбы супруг приходит в спальню супруги, дабы скрепить этот брак. Значит, явления графа не избежать. Он скоро придет, этот чужой человек, ставший мужем Колетт по собственному капризу. Что ему сказать? Что делать? Больше всего на свете Колетт желала, чтобы граф не приходил.

Его долго не было. Колетт доела то, что ей принесли, выпила вино и некоторое время ходила по спальне, обхватив себя руками, хотя в камине горел жаркий огонь. Должно быть, полночь давно миновала… Колетт совсем потерялась во времени.

Наконец, стукнула дверь, граф вошел и закрыл ее за собой; он не переодевался, лишь снял колет и дублет, оставшись в белой вышитой рубашке, штанах, чулках и мягких туфлях. И еще Колетт заметила, что на поясе его висит кинжал в богато украшенных ножнах: война приучила к тому, что даже в спальню к жене нужно входить с оружием?..

Граф поставил принесенный подсвечник на стол, чуть подвинув остатки вечерней трапезы, и повернулся к Колетт, смерив ее изучающим взглядом. Она замерла, словно зверек при виде охотника, желающий прикинуться мертвым – а вдруг да и пройдет мимо?..

– Это был тяжелый день, мадам, – произнес граф все тем же тоном, каким говорил всегда, будто шутил и ждал, что шутке этой рассмеются. – Тем не менее наш брак необходимо скрепить. Вы согласны?

Колетт кивнула, не в силах говорить.

– Отныне мы связаны узами супружества пред Господом, и ничто, кроме смерти, не расторгнет этот брак. До сих пор вы называли меня так, как велели вам приличия; но они остались за этими стенами. Здесь мы с вами можем быть кем угодно.

Она удивленно взглянула на него.

– О чем вы говорите?

– Мы проживем вместе долгую жизнь, – объяснил граф. Он скрестил руки на груди и не отводил от Колетт взгляда. – Я не собираюсь умереть быстро и оставить вас веселой вдовой, которая распоряжается моим состоянием и делает вид, что скорбит по мне… Нет-нет, не обижайтесь. Я шучу. Вы привыкнете к моим шуткам, ведь я подаю их чаще, чем милостыню.

Колетт вдруг подумала, что у него очень красивые волосы: золотисто-пшеничные, тяжелые даже на вид. При свете свечей они казались сделанными из куска золотой породы.

– Также и вы молоды и здоровы – и вряд ли скоро оставите меня безутешным вдовцом. Мне бы такого не хотелось.

– Ваша светлость… – начала она.

– Ренар, – прервал ее граф. – Мое имя Ренар. Не очень-то, но – что уж досталось! А ваше имя Колетт, так я и буду вас звать.

– Это верно, что ваше второе имя Тристан? – выпалила Колетт.

Он засмеялся.

– Это все, что волнует вас сейчас? – уточнил граф. – Чудеса Господни настигают меня даже в спальне. Милая моя женушка! Да, так и есть. А вы Колетт Зоэ. Но мне не нравится ваше второе имя. И что толку говорить об именах, – он сделал шаг вперед, потом другой, оказавшись от Колетт неприлично близко, – если можно попробовать их на вкус?

Колетт не поняла, о чем он говорит, но тут Ренар склонился и поцеловал ее. Колетт не разжимала губ, не зная, что делать. Рука графа легла ей на затылок, дыхание перехватило, и Колетт подалась назад, в испуге оттолкнув его.

– Нет!

Граф отпустил ее, услыхав этот мышиный писк.

– Нет? – переспросил он. – Но вы моя жена.

– Я не знаю вас. – Колетт зажмурилась, чтобы не видеть его холодного взгляда. – Я не знаю, почему вы женились на мне. Я…

– Вы не хотели этой свадьбы. Так?

– Я помню свой долг, – покорно произнесла Колетт. Что она делает? Обратной дороги не существует. Пришлось открыть глаза и опустить руки, но так и не удалось разжать стиснутые пальцы. Граф стоял рядом, глядя на нее сверху вниз. – Чего вы хотите от меня?

– Чтобы вы были моей женой, – обронил он равнодушно, – ничего больше.

– Я ваша жена, и я покорна вам. Свой долг я знаю, – повторила Колетт. – Простите мой страх. Я в недоумении, и оно сослужило мне плохую службу. Я позабыла, что мне надлежит делать.

– Знаете долг, моя дорогая жена? – негромко произнес граф. – Что же…

Он отвернулся, прошел к кровати и откинул покрывало. А затем сделал нечто, чего Колетт никак не ожидала: вытащил из ножен кинжал, сдвинул рукав рубашки и полоснул себя по запястью. Тяжелые, как горошины, капли крови упали на белоснежную простыню. Колетт рванулась вперед, но остановилась: граф уже обмотал запястье вынутым из-за пояса платком и вернул кинжал в ножны.

– Зачем вы это сделали? – прошептала Колетт.