Чтение онлайн

– Конечно, нет, хотя я ненавижу это место!

– И все же ты пришла, чтобы увидеть меня.

– Я не могла не прийти.

– Милая Джейн. Ты моя… абсолютно и безоговорочно.

– По-видимому, это так, Томас. Если бы ты удалился от двора, я уверена, Ричард был бы твоим другом.

– Что! Неужели я должен добиваться дружбы с этой гадкой свиньей, с этим предателем…

– Он не предатель. Эдуард поручил сына его заботам, и он прибыл в Лондон исполнять свои обязанности.

Лицо Дорсета побагровело от ярости.

– Итак, ты на стороне Ричарда. Ты защищаешь своего друга Гастингса! Боже мой! Уж не стала ли ты его любовницей?

Теперь настала очередь Джейн возмутиться и рассердиться.

– Я ненавижу этого человека, и ты прекрасно об этом знаешь.

– Но он, кажется, любит тебя; и разве Гастингс, друг Ричарда, не был бы тебе лучшим покровителем, чем скрывающийся Дорсет?

– Я не ищу покровителей. И никогда не искала.

– А разве не ты по доброй воле стала содержанкой короля?

– Я оставила мужа ради Эдуарда, потому что любила его.

Он взял ее руки в свои.

– Прости меня, Джейн. Я переутомился. Здесь, в этом ужасном месте, я подкупаю проституток и сводницу, чтобы они прятали меня.

Она сразу смягчилась.

– Я понимаю, как тебе приходится страдать.

– Еще столько предстоит вынести. Если бы не этот предатель Бекингем, такого бы с нами не приключилось. Бекингем и Гастингс – вот кто погубил нас.

Джейн вдруг почувствовала, что защищает старого врага:

– Гастингс сделал то, что считал справедливым. Он был предан Эдуарду и сохранит верность герцогу Глостерскому и королю. Пойдем, отдохнем немного. Давай я налью тебе вина.

Она подошла к столу и наполнила бокал.

– Джейн, – сказал он сдержанно, – ты очень рисковала, придя сюда, особенно когда собирала для меня новости при дворе. Если тебя поймают, расправа будет короткой. Почему ты делаешь это? Почему ты не найдешь более подходящего любовника?.. Сам благородный Гастингс вздыхает по тебе. А ты, завернувшись в плащ, приходишь сюда. Если бы тебя поймали, то даже Гастингс не смог бы тебя спасти. Почему ты делаешь это, Джейн?

Она стояла над ним с бокалом вина, и он притянул ее к себе.

– Я скажу тебе почему. Ты приходишь, потому что ничего не можешь поделать с собой. Ты последуешь за мной в ад, Джейн, стоит мне поманить тебя. Ты пойдешь за мной на вечные муки. – Он провел рукой по ее волосам. – Ты не можешь устоять передо мной. Да, ты очень красива, и ты очень преданна, и я искренне люблю тебя. А пока мы любим друг друга, нам ли беспокоиться о том, что происходит за этими стенами! Такая любовь, как наша, – это блаженство. Ты можешь забыть обо всем, кроме меня… и я – кроме тебя. Именно в этом блаженство любви. Ручаюсь, что Ричард никогда не найдет женщину, которая бы любила его жалкое, изуродованное тело так, как ты любишь мое.

Он снова сломил ее сопротивление. Она не могла устоять перед его чарами.

Позже, когда Дорсет, расслабившись, лежал возле нее, он снова заговорил о Гастингсе.

– Когда я лежу здесь и думаю о своих неудачах, я прихожу к выводу, Джейн, что будь Гастингс на нашей стороне, возможно, все сложилось бы иначе. Что за странных любимцев выбирает себе Лондон! Старый Сити полюбил Эдуарда за его обаяние и красоту, за то, что он был прекрасный парень, которому нравилось соблазнять чужих жен. Даже когда он стал толстым и ленивым и требовал «добровольных приношений», Лондон продолжал любить его. То же самое и с Гастингсом. Гастингс следует привычкам своего друга-короля, и Лондон любит Гастингса. Лондон слушает Гастингса, Джейн, когда он должен слушать меня.

– Мне жаль, что зависть так терзает тебя.

– Как ты думаешь, почему Гастингс поддерживает герцога Глостерского?

– Потому что считает это своим долгом.

– У тебя, однако, очень высокое мнение о человеке, которого, если верить твоим словам, ты презираешь.

– Я думаю, Томас, ты не настолько любишь меня, чтобы ревновать, – сказала она печально.

Он покрыл ее лицо поцелуями, но она почувствовала, что в них не хватает тепла.

– О, – прошептал Дорсет, – он, конечно, честный, благородный человек, но и самого честного и благородного можно заставить забыть о долге.

– Что ты имеешь в виду?

Но Дорсет не ответил. Он исступленно смеялся, лаская и целуя ее, а затем снова и снова овладевал ею.

Впоследствии, когда Джейн вспоминала эти дни, ей казалось, что страсть к Дорсету была безумием, ослепившим ее.

Когда однажды она пришла в Саутуорк, Дорсет был в бешенстве.

– Запри дверь! – приказал он и взял ее за плечи, но в его жесте не было ничего похожего на любовь.

– У тебя плохие новости, Томас? – спросила она встревоженно.

– Новости о вероломстве и предательстве. Боже правый! Мы должны действовать немедленно.

– Что произошло?

– Ложь! Злостное измышление этого борова Ричарда Глостерского. Ты спрашиваешь, что произошло?.. А вот что, Джейн: он заставил епископа Стиллингтона произнести перед Королевским Советом дикую, подлую ложь.

– Епископа Стиллингтона? – спросила Джейн; она начала что-то смутно припоминать.

– Он говорит, что отчим никогда не был по-настоящему женат на моей матери. Эдуард якобы ранее заключил брачный договор с какой-то женщиной, родившей ему ребенка и умершей в монастыре, но которая была еще жива, когда он женился на моей матери.

– Да, – медленно проговорила она, – я помню. Он схватил ее за руку и начал трясти.

– Ты помнишь? Что за чепуха? Что ты помнишь? Это случилось задолго до того, как ты очутилась при дворе.

– Но, Томас, это правда. Стиллингтон был заключен в Тауэр за то, что рассказывал об этом. Это произошло почти тогда же, когда герцог Кларенсский был… найден мертвым. Эдуард делился со мной. Это правда, что он был женат до того, как женился на твоей матери.

Дорсет поднял руку, словно хотел ударить ее.