Женечка
Шрифт:
Несдержанную, плачущую, в тебе растворяющуюся,
Вечность не обнимавшую с расставания нашего,
И после – лишь видевшую ангелов падших.
И пусть ни в начало, ни в середину,
Но с тобой! Возвратиться из этого мира
В мир живущей надежды и детской веры,
Что мы есть друг у друга, хоть раз в неделю.
Хроническая болезнь
Алкоголики будут также геройствовать —
И попадать в Склифосовский,
В лучшем случае, как и суицидальники
Совершать попытки множественные.
То, что заложено,
Не вырезать – любыми ножницами,
И в этой похожести обреченностью
Вселенская какая-то непреложность.
Как и любить тебя любовью раненного,
Хотя известно все было заранее.
Но пароксизмы любви, как выстрелы с одного шага, —
Точное попадание.
«Не надо, не надо, страдать!
Лучше все всем раздать!
Обрести свободу в желаний отсутствии!»
Какая же благодать,
Если я одиноким сиднем
Перестану присутствовать в мире?
Если лишить человека желаний,
Он умрет, кто бы он ни был.
Любовь – хроническая болезнь,
Не разлюбишь, не вылечишься инъекцией.
Хоть к гадалке ходи, хоть к монаху —
Неизлечимо биение сердца.
Так и живешь: когда чуть подлечиваешься,
Когда все надежды возлагаешь на печень.
Бог – любовь и, значит, основа —
И лечение бесконечно.
Наизнанку
Ты просыпала соль –
Ты теперь соло, я теперь соло.
Не дождется принца Ассоль,
Не забьется в ворота гол,
Не встанет утром рабочий,
Не дождется танцующий ночи,
И Раскольников, между прочим,
Забудет раскаяться Сонечкой,
Ребенок не получит подарков,
Не дождется любви куртизанка,
Не пропустят в ворота Каффку —
Мир вывернется наизнанку.
Молоко не прольется Аннушкой,
Пушкин доживет до старости,
Посторонний Камю станет радостным,
А лимоны наполнятся сладостью.
Не совершится прыжок,
Побежденный уже не рискнет,
И к любви уже не призовет
Вновь распятый Христос…
Ты просыпала соль —
Пути нет, где мы вдвоем.
Лишь ты причина того,
Что мир поменял лицо.
Если я умру
Если я умру – ты не заметишь,
Я теперь из таких невидимок: невидимее остальных.
А узнаешь – смерть облегчит без того от меня свободную память.
Не будет расходов и понятых.
Если я умру – не будешь плакать.
Кто оплакать мог, уже ушли.
(Да и истинное горе молчаливо:
Смерть слезами мерить не должны).
Если я умру – спокойно выдохнешь:
Значит, больше никогда не позвоню.
"Слава богу! Минус опасенье,
Что тревожить будешь поутру".
Если я умру – все будет также:
На работу ты, домой, в кино. —
Впрочем, ты уже меня похоронила.
Значит, что изменится? Ничто.
Ждать
Мы убили самое замечательное чувство на свете —
Мы инфантильны и глупы.
Я так хотела Вас избавить от быта,
Добавляя в жизнь красоты…
Придавала нежный лиловый оттенок
Всем Вашим фразам и театра – движениям.
На все пуговицы закрывала распаленное тело,
Страстью слова пытаясь завоевать время.
Я одевалась в модные ткани,
Блестками красила ногти и голос,
Под цитат хоровод и умные мысли
Старалась глубже всех Вам запомниться.
На сакральной петле телефонного провода
Я висела – горела откровеньем ночным,
Сочиняла письма невинной интимности,
Чтобы ближе всех стать Вам отныне.
Как причину жизни Вас обнимала,
В страхе судорожном – вдруг меня оттолкнете —
Пропасть, развалится мир на две части,
Да он к черту перевернется!
Целовала Вам руки, в любви забывшись,
К серебру драгоценной волнующей пряди
Серебро покупала у ювелира. —
Я старалась дарить Вам радость.
К Вашей атласной молочной коже
Я атлас приносила под цветными бантиками.
Мне казалось, Вы очарованы мною,
Последним в Москве романтиком!
Вы мне улыбались, как Джоди Фостер,
Губами к моим губам прикасаясь.
Я думала, Бог адресатом ошибся. –
Не заслужила я Вас!
Вечера после фильмов, запивавшихся кофе,
Мы провожали по улочкам сказочным,
Я держала Вас за руку – впервые в жизни
Понимала, в ком мое счастье!
Я обожаю Ваши морщинки –
Прикоснуться губами бы к краюшку глаза…
Вы красивее всех созданий на свете
И дороже любых алмазов!
Все скамейки запомнила, где я прильнула