Чтение онлайн

— Значит, теперь настала очередь Тимки? — вместо приветствия вопросил Зарецкий куда более низким голосом, чем я помнила. — А его вы тоже потом бросите, Ангелина Павловна? Привяжете к себе, чтобы отца и мать забыл, чтобы думал только о вас, а потом просто уйдёте из его жизни лет на пять-шесть? Р-раз — и нет вас, а у него сердце на куски.

И так обидно стало от этих слов. И тем обиднее, что они были правдой. Если няня относится к своим обязанностям не наплевательски, если отдаётся работе полностью и пленяет детские сердца, то дело дрянь. Она подобна учительнице младших классов в школе и фактически временно заменяет детям родителей, а потом… потом уходит, и надломленная душа обеспечена и им, и ей.

— Дима, ну что же ты так?! — охнула Мария Ивановна. — Ангелина Павловна ваш новый учитель по языку и литературе, обращайся к ней должным образом. Надеюсь, в школе ты хамить не будешь?

— Как можно, мам? Я всегда с уважением отношусь к учителям, — выделил он последнее слово, будто разграничивая наши жизни. Мол, я теперь для него только учитель и больше никто. Никаких прежних привязанностей, никакой былой теплоты.

Да, Димка снова был колючим, как тогда, когда мы с ним познакомились впервые. Но только я видела, чувствовала, что в нём говорит обида, что всё это наносное, ну и подростковый возраст никто не отменял. Дима просто боялся мне поверить, вновь открыть сердце, его глаза будто говорили: «Если я подпущу вас ближе, если разрушу стену, вы ведь опять меня предадите и уйдёте?»

Говорят, два раза в одну реку не войти. Ну, это как посмотреть… Возможно, вторая попытка будет куда удачнее первой. Однако маленькая рыбка, с которой можно было играть, теперь основательно выросла и ощетинилась острыми зубами, так что сейчас придётся знакомиться с ней заново. Вот только что принесёт мне это «знакомство» и новая встреча? И не окажусь ли я в опасности, слишком приблизившись к хищнику?

Если говорить о моём новом воспитаннике, то Тимофей оказался светлым и чистым ребёнком, совсем не таким колючим, каким был Димка, а готовым идти на контакт. Его любознательный взгляд был прикован ко мне, он ждал, что я поведу его за собой, и в то же время хотел, чтобы шла за ним. Насколько я поняла, главное для него — не стоять на месте, а куда-то двигаться и что-то делать.

С его подачи наше воскресное знакомство переросло в полноценный рабочий день, потому что он с энтузиазмом принялся показывать свои игрушки, познакомил меня с каждой машинкой и представил каждого солдатика. Кажется, ребятёнок был счастлив, что наконец-то получил благодарного слушателя и компаньона, который не скажет, что занят. Я не возражала, только радовалась, что хотя бы с этим подопечным всё идёт по накатанной. А вот что мне делать с предыдущим воспитанником?

За время этого визита я два раза пыталась поговорить с Димой, который находился неподалёку и наблюдал за мной и братом мрачным взглядом. Я хотела разрешить старые обиды и сгладить ситуацию, но оба раза Тимка подбегал ко мне с горящими глазами и что — то показывал или рассказывал. Да, для малыша я оказалась в новинку, поэтому он был несколько перевозбуждён. Ему хотелось обсудить с новым другом всё и сразу. Но ничего, уже завтра Тима немного сбавит обороты и наше общение войдёт в более спокойное русло.

А что касается разговора с Димкой. Один из способов успокоить расстроенного или обиженного ребёнка — крепко обнять и показать, что он тебе важен. Другой же — на время оставить в покое. Тогда он успокоится своими силами, всё взвесит и сам к тебе придёт. И я решила выбрать именно второй вариант. Пусть Дима остынет и снова привыкнет к моему присутствию в своей жизни. Получилось же у нас в прошлый раз подружиться, возможно, и сейчас тоже выйдет. Тогда мы сможем поговорить «по-взрослому», и он всё поймёт, обязательно.

Хотя кому я вру? В первый же рабочий день я стала отчаянно жалеть, что согласилась на всё это. Вчерашняя эйфория от встречи прошла, и наступили будни, где мне придётся регулярно общаться с повзрослевшей колючкой. Останусь ли я после этого невредимой?

Коллектив в школе подобрался приличный, всё же это гимназия, хотя препод по ОБЖД (а у мальчиков он ещё и вёл военную подготовку) был типичным качком и бывшим военным. Чувствовалось в нём это солдафонство (да-да, именно в негативном аспекте), да и шуточки иногда отпускал соответствующие. Даже физрук по сравнению с ним казался вполне адекватным мужчиной, хотя тоже был качком в спортивном костюме и не очень ладил с математикой.

Зато коллеги по языку и литературе встретили меня радушно и даже надавали советов относительно некоторых сложных учеников, которых знали ещё по средним классам. Димки среди упомянутых не было. В принципе, оно и понятно, он ведь один из лучших в параллели.

Снова подумав о Зарецком, стиснула под столом кулаки. Да, я знала, что в 11 — А увижу своего бывшего воспитанника, но никак не ожидала, что наши отношения после длительной разлуки и долгожданной встречи станут настолько неважными. Наверное, это была плохая идея, нужно было выбрать другую работу, но… сделанного не воротишь, теперь придётся налаживать контакт и как-то продержаться эти несколько месяцев, пока не получу диплом. Тогда у меня будут развязаны руки, смогу идти туда, куда захочу.

Первые две недели у нас с Димкой была настоящая «холодная война». Мы не перекинулись и парой фраз, только «Зарецкий?» — «Здесь!» на перекличке. На уроках я его пока не спрашивала, просто не трогала, но это ведь не могло продолжаться вечно. Дома у Зарецких мы тоже не общались. После тренировок (как я узнала, Дима спорт не бросил и даже продолжал участвовать в соревнованиях) он мог молча околачиваться где-то рядом, пока мы с Тимкой занимались или играли, даже просто сесть и читать книгу, но первым со мной не заговаривал и держался в стороне.

А вот с младшеньким Димка общался куда радушнее и теплее. Тима нередко забирался ему на плечи и, схватившись руками за уши старшего брата, хохотал, а потом обхватывал ногами его шею и размахивал игрушечным мечом, бросая всякие рыцарские реплики, тогда как его «конь» послушно трусил по комнате, но явно едва сдерживал смех. Впрочем, мельком глянув на меня, Дима снова делал серьёзное и «взрослое» лицо.

Зато в школе он вёл себя по-другому. Никаких мимолётных улыбок, само спокойствие и даже некая вальяжность. Я имела возможность оценить его со стороны, посмотреть, как он общается и держится в коллективе. «Хулиган», но без сигареты, отличник, но не ботан, может за себя постоять, но первым конфликтов или драк не начинает и слабых не щимит. Дима просто имеет своё мнение и не стесняется его высказывать, даже если оно не совпадает с мнением большинства. Лидер, бесспорно, можно даже сказать «король», но в то же время сам по себе. Разве только Ибрагимову позволил приблизиться. Нет, Рустам, рослый парень «кавказской» внешности, не его «шестёрка», скорее, правая рука и друг, да, именно друг, первый друг, которого я видела рядом с ним, а не просто знакомый или приятель.

Честно говоря, поначалу я очень опасалась, не будет ли Зарецкий в школе меня подначивать и говорить что-то столь же «радушное», как и при первой встрече после разлуки. Нет, не подначивал, но чем спокойнее вёл себя Дима на уроках, тем сильнее я нервничала, ощущая себя… будто на пороховой бочке, которая однажды всё равно рванёт.

Я знала, что мальчишки-старшеклассники меня обсуждают. Их оценивающие, смущённые или в отдельных случаях даже нагловатые взгляды скользили по фигуре, и, в принципе, тут не было ничего удивительного, возраст такой. Ребята прицениваются, делают первые шаги во взрослую жизнь. Вполне возможно, кто — то из них уже пересёк черту с какой-нибудь не в меру любознательной девчонкой. Но почему-то только ЕГО взгляд заставлял сердце биться быстрее, при том что был самым безобидным и не пошлым, но одновременно проникновенным, будто Димка видит меня насквозь, знает то, чего не знают другие. Да так оно, в сущности, и было, слишком многое нас связывало.