Чтение онлайн

– Володечка, – пробормотала Ева, глотая слезы, – со мной что-то случилось, я теперь говорю, как в милицейских протоколах!..

– Это ерунда, это мы исправим моментом, я тебе сейчас расскажу, что тут в доме произошло. Я два дня вставлял стекла, а все стены в дырках.

– Это последствия моего присутствия, – стучала зубами Ева по горлышку бутылки, не сопротивляясь Володиным методам лечения. Ей показалось, что она глотала что-то совсем безвкусное очень долго, так долго, что устала глотать и решила прилечь тут же, на траве.

Володя принес ее в дом, устроил на кровати. Кровать скрипела и покачивалась, вместе с ней качался потолок и окно, окно резко темнело, а огонь свечки разгорался пронзительно ярко, хотелось закрыть глаза, но этого делать было нельзя. Сразу появлялись старик и старуха у самого синего моря.

– Нет, ты только посмотри, какое море, синее, белое, в пене, такое живое! Песок, камни, хижина, а в хижине, понимаешь, живет старик и старуха. Старуха такая сухенькая, скрученная, нос крючком, ехи-и-идная! А старик грустный, прямой, спокойный.

– Это невыносимо! Перестань, старуха такая противная. Слушай, а ты сказки Шахерезады не знаешь?

– Ну, это ведь нельзя, ты что, не понимаешь? Они же ужасно сексуальные!

– Вот именно. Давай что-нибудь сексуальное, честное слово, эта старуха, она такая страшная, я ее боюсь, а старика жалко.

– Нет, я не могу, я человек в этом отношении принципиальный. Эти сказки до добра не доводят, а с пьяной женщиной я этого не делаю!

– И какого черта!.. – Ева попробовала приподняться, но комната опрокинулась набок, кровать тоже опрокинулась, и Ева испуганно упала и схватилась за нее. – Какого… я тебя спрашиваю… ты меня тогда напоил?!

– Тебе это было очень нужно.

Специально созданная комиссия, расследующая неадекватное поведение инспектора Кургановой, ознакомившись с заключением психоаналитика и прозаседав почти час в страшном сигаретном дыму и ругани друг с другом, постановила: инспектора Курганову, Еву Николаевну, к уголовной ответственности не привлекать, перевести Е. Н. Курганову из отдела по расследованию убийств в отдел по расследованию экономических преступлений, определить срок домашнего ареста для инспектора Кургановой Е. Н. – две недели со дня постановления. Объявить инспектору Кургановой Е. Н. благодарность за проявленную в ходе проведения допроса бдительность и хорошую профессиональную хватку. Ходатайствовать о присвоении Кургановой Е. Н. очередного звания за проявленный героизм, но только после завершения специального расследования по фактам предыдущих инцидентов, если выводы комиссии по этому поводу будут благоприятны.

Ева собирала в кабинете свои бумаги, вытряхивала ящики стола. Лариска в третий раз зачитывала ей постановления.

– Я ни хрена не понимаю! – сдалась она, наконец. – Ты виновата или нет? И, понимаешь, хитрецы нашлись, профессиональная хватка! Это что за чертовщина? А если бы он всех перестрелял? А вот эту бумажку читала? Сегодня на пятиминутке раздали, вместе с этими бредовыми постановлениями! «Следователю Калине Т.Д. поставить на вид более аккуратное отношение к культовым предметам в виде статуэток и пр. и упорядочить их наличие на предмет опасности!» Ну что это за бред такой, господи?!

– Я в пятницу весь вечер так говорила. Я все поняла. А что они там постановили на предмет наличия полной заряженной обоймы вещественного доказательства?

– Провести специальное расследование. Ну, тут слово взял Демидов, ты только не дергайся, но он предположил, что, поскольку данное вещественное доказательство изъял и предъявил в лабораторию инспектор Николаев…

– Вот свинья, – сказала Ева, укладывая свои вещи в коробки. Она удивилась, что отнеслась ко всему этому спокойно.

– Самое интересное, знаешь, что? Тебя очень хочет этот отдел по экономическим. Правда, из наркотиков мужик такой, все время хмурый.

– Козлов.

– Точно, он весь посинел, со всеми переругался, так уговаривал перевести тебя в наркотики.

– Он любит смотреть меня на стрельбище.

– Ну вот, тебе, может быть, интересно, какой основной довод отдела экономики был в их пользу? Твоя неотразимость!

– Вот свиньи, – сказала Ева устало.

– А ты чего сама не попросилась в наркотики?

– Не знаю. Думала, меня под следствие.

– Я, пожалуй, пойду, – Лариска неуверенно прошла к двери. – Я вижу, ты не в себе, соберись.

Когда Ева тащила свою коробку на третий этаж, ее остановил на лестнице бодрый, небольшого роста и с буденновскими усами юркий мужичонка. Ева равнодушно отдала коробку и почти не слышала, что он говорил, семеня за ней по коридору.

В новом кабинете в глаза сразу бросились темно-красные пластиковые рамы на окнах. Стол располагался углом, на одной стороне стола стоял компьютер с небольшим монитором. В углу комнаты из небольшой декоративной вазы почти до потолка устремилось подозрительно безупречное и ярко-зеленое растение.

– Красиво живете, – рассеянно заметила Ева.

Мужичонка облегченно сбросил коробку на стол.

– Я, гм… в гражданском, но очень рад, очень рад. Можете представиться по форме! – Ева смотрела с недоумением, она, похоже, не понимала. – Подстаканов Илья Ильич, ваш непосредственный начальник!

Ева вытаращила глаза, но быстро прижала пятки и вытянула руки по швам.

– Разрешите представиться! Старший лейтенант…

– Ну вот и ладненько, сработаемся! Я лично очень рад, очень рад, – потирал руки, обходя Еву, как новогоднюю елку, полковник Подстаканов. – Самое главное знаете что?

– Никак нет.

– Я знаю! В нашем отделе с вами никогда не случится таких профессиональных конфузов, вот что! Да вольно!

– В каком смысле? – Ева ошарашенно смотрела на расхаживающего кругами Подстаканова.

– Ну, всякие там убийства на допросах, сексуальные домогательства, ни боже мой! У нас другие клиенты. Другие! Вижу, что не понимаете. Ну, ничего, поработаете, поймете. Это же не уголовники, понимаешь, которые женщин покупают при случае, а то и не успевают, необразованные крысы. У нас другой контингент, вот что я вам скажу! Интеллигенты, едрена мышь, ухоженные, с маникюром, и, в силу своих тяжелых профессиональных обстоятельств, почти все, бедняги, к женщинам спокойны.