Чтение онлайн

С мокрых волос Николаева стекали на лицо прозрачные струйки.

– Ты на машине? – Он смотрел на нее, щурясь, сгоняя воду с ресниц.

– Что-нибудь придумаем…

Ева, пригнувшись, перебежала к милицейской машине. Два гаишника курили на переднем сиденье.

– Ну-ка, мальчики, подайте малым ходом назад, прикройте меня до поворота.

– Еще и баба тут, – один из милиционеров покачал головой, но машину завел. – Это что за задержание такое, нигде по сводкам нет? Слава богу, дождь льет, а как хорошая погода, тут бы уже полгорода собралось смотреть представление! Оцепление делают сначала, оцепление!

Ева быстро шла рядом с машиной, спрятавшись за нее. В туфлях хлюпала вода. После поворота Ева выпрямилась и побежала к своей машине.

В машине она судорожно стянула с себя форменный пиджак и надела свой, в крупную черно-белую клетку. От кобуры тоже пришлось отказаться, она не пряталась под ее пиджаком. Ева выдохнула, задержала вдох, пока не пошли синие круги перед глазами, вдохнула с удовольствием, вдох получился вкусный, успокаивающий. Поудобней приладила пистолет рукояткой вверх в пояс юбки.

Она подъехала к самым дверям кафе, прилегла, осторожно оглядывая окна. Подумала и сняла туфли на каблуках. Открыла дверцу машины.

– Дяденька! – крикнула Ева, не выпрямляясь. – Дяденька, где вы? Я машину пригнала!

Тишина.

Выпрямился Николаев, поднял руки.

– Кот! Я достал тебе машину! Не вздумай дурить, за рулем женщина!

Дверь кафе открылась. В проеме показался совершенно пьяный пожилой мужчина с растрепавшимся оселедцем на продолговатой лысине. Его обхватывал одной рукой невысокого роста молодой парень с застывшим напряженным выражением лица. Он выглядывал из-за плеча пьяного цепко и осторожно.

– Дяденька, – Ева поднялась, прижала руки к горлу, – дяденька, не стреляйте!

Кот посмотрел на нее отрешенно.

– Пошла вон!

Ева вылезла из машины на дорогу.

– Подойди, чтоб я видел.

Ева обошла машину, все так же прижимая руки к горлу, и топталась в луже, переступая ногами в колготках. Кот посмотрел на ее ноги и немного расслабился.

– Быстро к стене! – он махнул головой в сторону кафе.

– Ой, дяденька, сейчас, – Ева медленно пошла к разбитому окну. – Не стреляйте!

Николаев, сцепив зубы, смотрел на Еву. Он судорожно прикидывал, будет ли Кот затаскивать пьяного в машину. Кот, похоже, думал о том же, но заметил слабую попытку Николаева опустить правую руку.

– Стоять! – закричал Кот, дернув заложника. Пьяный повис на его руке тяжело и неподвижно. Ева уже стояла почти сзади Кота, она видела, как дрожит его левая рука с оружием. Ева скорее почувствовала, чем осознала, что Кот сейчас выбросит пьяного, и в момент разворота его тела, когда он рывком правой руки отбрасывал заложника, успела приподнять борт модного пиджачка, выхватить из-за пояса юбки пистолет и прострелить Коту левую ладонь.

Из машины Николаева вывалились два бравых оперативника и побежали по лужам к прыгающему на одном месте и подвывающему Коту. Ева подтолкнула к ним по асфальту его револьвер и села к себе за руль. Николаев заглянул в открытую дверцу, он тяжело дышал и был насквозь мокрый.

– Спасибо. Учту. Пить охота, – он отвернулся, наблюдая, как оперативники скручивают назад руки Коту.

– Хочешь апельсин? – спросила Ева.

В Управление они ввалились мокрые. Ева несла в руках туфли и свой китель. Они смерчем пронеслись по длинным коридорам с тем заразительным азартом собственного достоинства, от которого быстро расступаются в стороны все, кто попадается навстречу.

– Старший инспектор Николаев! – Демидову пришлось бежать рядом. – Вас просили оформить задержание немедленно!

– Ну ты, прокуратура, расслабься, попей чайку… Ты же знаешь, я медленно пишу, с ошибками, и падежов не знаю.

– Следователь Курганова!.. Вы считаете обоснованным ваше участие в подобных захватах? – У Демидова дергалось веко, смотрел он на Еву с ненавистью, громко сопя.

– А ты, Гена Петрович, сходил бы хоть на одно, знаешь, как заражает, концентрирует и все такое. Мы когда Слоника выследим, я попрошу, чтобы тебя взяли в группу захвата. А то хочешь – один на один, а? Ты – и он? Он – и твое звание, а?

– Ева Николаевна! – Слабый и тонкий голосок словно дернул в Еве невидимую ниточку удивления, она оглянулась и отпустила пуговицу на кителе Демидова. – Прошу вас, подождите, я вас ищу.

К Еве приближалась молодая высокая женщина. Неуправляемые пшеничные волосы лезли в лицо, полузаплетенной косой валялись на плече, тонкая прядь попала в рот. Короткая юбка, большие круглые коленки, высоченные каблуки, огромный вырез тонкой шерстяной кофточки, большая толстая папка под мышкой.

– Что это? – Ева опешила.

– Психолога просили, Ева Николаевна? – Демидов злорадно наблюдал растерянность на лице Евы. – И чтобы женщина, и чтобы вам по вкусу?

Психолог попробовала достать из маленькой сумочки через плечо очки с круглыми большими стеклами, но ей это удалось только после того, как папка, выскользнув, упала на пол. Некоторое время женщина задумчиво рассматривала засыпанный бумагами пол, потом решительно нацепила очки и уставилась на Еву. Присела, не отводя взгляда от ее лица, и попыталась собрать все в папку. Наконец, она просто сгребла все, прижав к груди, медленно поднялась и сказала, что ее зовут Далила.

Нервное напряжение, эйфория от хорошо выполненной работы и растерянность от такого странного имени – все это одновременно выплеснулось наружу. Ева засмеялась, прижав к себе посильней туфли и китель, затем сползла спиной по стене коридора, икая от смеха, и села на пол.

Далила сначала неуверенно усмехнулась несколько раз, потом не выдержала, рассмеялась от души, закидывая голову и демонстрируя Еве зубы. Дальше они обе просто уже не могли остановиться, хохот перерос у Евы в истерику. У нее текли слезы. Психолог пыталась несколько раз сдержаться, но потом смех прорвался сквозь ее упорство, она проползла на коленках к стене и села рядом, прижимая к себе бумаги по делу Евы Николаевны. Замолкая на несколько секунд, они поворачивались друг к другу лицами, и все начиналось сначала. Наконец, Ева жестами попросила идти за ней, встала первая и протянула руку Далиле. У психолога этот жест вызвал новый приступ хохота, поднимаясь, она опять выронила папку, Ева покорно махнула рукой и побрела к своему кабинету, тихонько подвывая, уже не в силах смеяться.