Чтение онлайн

И Помпей продолжал поступать так — при молчаливом согласии двух человек: Марка Красса, победителя Спартака, и ни кого иного, как Цезаря. Помпей и Красc заставили Сенат разрешить им выдвинуть свои кандидатуры на должность консулов. И им это удалось, поскольку оба военачальника использовали в качестве главного аргумента свои армии. Но за кулисами этого предприятия таился двадцатидевятилетний Цезарь. Именно он дергал за веревочки двух марионеток. Никогда прежде не избирали на высшую должность в Риме человека, если он хотя бы не был сенатором. И все же Помпей стал старшим консулом, а Красc — младшим. Таким образом, этот экстраординарный, несовершеннолетний для консула человек из Пицена достиг своей цели самым неконституционным способом. И именно Цезарь, который был на шесть лет младше его, показал ему, как это сделать.

Но Сенат как-то примирился с вопиющим фактом, потому что совместное консульство Помпея Великого и Марка Красса оказалось триумфальным. Это был год праздников, цирков, веселья и процветания. И когда он закончился, оба не захотели стать губернаторами провинций. Вместо этого они удалились в свои поместья и начали вести частную жизнь. Единственный важный закон, который они провели, восстанавливал права плебейских трибунов, которых Сулла сделал бесправными.

Сейчас Помпей находился в городе, чтобы проследить за выборами плебейских трибунов. И это заинтриговало Цезаря, который встретился с ним и его клиентами на углу Священной дороги и кливуса Орбия, у входа на Нижний Форум.

— Не ожидал увидеть тебя в Риме, — сказал Цезарь. Он открыто смерил Помпея взглядом с головы до ног и усмехнулся. — Хорошо выглядишь, и бодрый к тому же. Вижу, фигура человека среднего возраста.

— Среднего возраста? — высокомерно переспросил Помпей. — Если я уже побывал консулом, это вовсе не значит, что я дожил до старческого слабоумия! В конце сентября мне будет всего тридцать восемь!

— В то время как мне, — самодовольно сказал Цезарь, — совсем недавно исполнилось тридцать два. В этом возрасте, Помпей Магн, ты еще не был консулом.

— Ты подшучиваешь надо мной, — сказал Помпей, успокаиваясь. — Ты, как Цицерон, и на погребальном костре не перестанешь шутить.

— Хотел бы я быть таким остроумным. Но ты не ответил на мой серьезный вопрос, Магн. Что ты делаешь в Риме — помимо того, что следишь за выборами плебейских трибунов? Я бы не подумал, что в данный момент тебе надо нанимать плебейских трибунов.

— Человек всегда нуждается в паре плебейских трибунов, Цезарь.

— Даже сейчас? Что ты задумал, Магн?

Голубые глаза широко открылись, Помпей простодушно посмотрел на Цезаря.

— Ничего я не задумал.

— Посмотри! — воскликнул Цезарь, показав на небо. — Ты видишь это, Магн?

— Вижу что? — спросил Помпей, рассматривая облака.

— Этого яркого розового поросенка, летящего подобно орлу.

— Ты мне не веришь.

— Правильно, не верю. Почему не сказать открыто? Я не враг тебе, как ты хорошо знаешь. Фактически я очень помог тебе в прошлом, и нет причины, по которой я не стану помогать твоей карьере в будущем. Я неплохой оратор, ты должен это признать.

— Ну… — начал было Помпей, но замолчал.

— Ну — что?

Помпей остановился, оглянулся на толпу клиентов, следующих за ним, покачал головой, немного отошел и прислонился к одной из красивых мраморных колонн, поддерживающих аркаду главного помещения базилики Эмилия. Понимая, что таким образом Помпей хотел избежать подслушивания, Цезарь приблизился к Великому Человеку, а клиенты остались в стороне — с блестящими глазами, умирающие от любопытства, но стоящие слишком далеко, чтобы уловить хоть слово из сказанного Помпеем.

— А если кто-нибудь из них умеет читать по губам? — спросил его Цезарь.

— Ты опять шутишь!

— Да нет. Но мы можем отвернуться от них и сделать вид, что писаем в передний проход базилики Эмилия.

Это было уже слишком. Помпей захохотал. Однако, успокоившись, он все-таки отвернулся от клиентов, став к ним боком, и шевелил губами осторожно, словно продавец порнографии на Форуме.

— На самом деле, — пробормотал Помпей, — в этом году у меня есть один хороший человек среди кандидатов.

— Авл Габиний?

— Как ты догадался?

— Он родом из Пицена и входил в твой штаб в Испании. Кроме того, он мой хороший друг. При осаде Митилен мы оба были младшими военными трибунами. — Цезарь поморщился. — Габинию Бибул тоже не нравился, и прошедшие годы не примирили его с boni.

— Габиний очень хороший человек, — сказал Помпей. — К тому же очень способный.

— И это тоже.

— И что он собирается узаконить для тебя? Отобрать командование у Лукулла и передать тебе на позолоченном подносе?

— Нет, нет! — резко возразил Помпей. — Для этого еще не пришло время! Сначала мне нужна короткая кампания, чтобы разогреться.

— Пираты, — мгновенно догадался Цезарь.

— На сей раз ты прав! Пираты.

Цезарь согнул ногу в колене и уперся им в колонну, делая вид, что они ни о чем серьезном не разговаривают, просто вспоминают старые времена.

— Я аплодирую тебе, Магн. Это не только очень умно, но и необходимо.

— Что ты думаешь о Метелле Козленке на Крите?

— Тупой и продажный дурак. Он не просто так стал зятем Верреса — на то было много причин. Имея три хороших легиона, он едва сумел выиграть сражение на суше против двадцати четырех тысяч всякого сброда и необученных критян, которыми командовали не солдаты, а моряки.

— Ужасно, — сказал Помпей, мрачно качая головой. — Ответь, Цезарь, к чему драться на суше, когда пираты орудуют на море? Хорошо говорить, что следует ликвидировать их наземные базы, но если не поймаешь их на море, то не разрушишь их средства к существованию — корабли. Современный морской флот — это не Троя, где можно было сжечь вражеские суда, вытащенные на берег. Пока большинство из них сдерживают твои силы, остальные наберут команды и где-нибудь в другом месте сформируют новый флот.

— Да, — кивнул Цезарь, — до сих пор именно в этом вопросе все, от Антониев до Ватия Исаврийского, допускали ошибку. Жгли деревни и грабили города. Нужен человек с настоящим талантом организатора.