Чтение онлайн

Петра пошла дальше, вероятно, к новому дому Маттиса. Ведь он будет её домом! Оливер жалел, что у него нет новой соломенной шляпы. Тогда он мог бы поклониться девушке как следует. Но у него ровно ничего не было!..

Мать не вернулась. Что же такое случилось с нею? В самом деле, не пошла ли она действительно просить подаяния?

Оливер возобновил свои посещения мелочных лавок. Он довольно долго не делал этого и теперь везде находился для него какой-нибудь ящик, на котором он мог отдохнуть во время своего визита, и, и придачу, он ещё получал морской сухарь, который грыз с большим удовольствием. Посмотрите-ка, он грызёт эти твёрдые, как камень, сухари, делая это только ради собственного удовольствия, просто ради шутки! Никто не удивлялся, что бывшему матросу всё ещё приходятся по вкусу корабельные сухари. Притом же у него были такие чудесные зубы!

Обойдя молочные лавочки, он отправился дальше, на холм, к старому рыбаку Мартину, и там его угостили чашкой кофе, да ещё с белым хлебом. Он разговаривал с хозяином о погоде, а женщинам рассказал о своём лежании в госпитале и, конечно, о больничной сиделке. Да, он был дураком, что не взял её, говорил он. Но ведь дело в том, что ему не хотелось менять религии. Ведь надо жить и умереть, исповедуя ту религию, которой учился с самого раннего детства. Притом же, на родине у него оставалась девушка, с которой он был помолвлен.

— Разве между тобой и Петрой всё уже кончено? — спрашивали его женщины.

— Ах, лучше не говорите мне об этом! — ответил он.

Он заковылял к новому дому, который был только что построен, присел на несколько минут и начал разговаривать. Да, это стоит хороших денег, такая постройка! Дом, ещё куда ни шло, но двери и окна! Просто голова кружится, когда подумаешь, как дорого это стоит!

— Если вам понадобятся ещё две двери, — сказал он, — то я могу вам предложить их. У меня как раз есть две двери, особенно хорошие.

С холма Оливер направился к столяру Маттису. Столяр был, как всегда, за работой, но, увидав Оливера, тотчас же отложил рубанок в сторону, смахнул со стула пыль и предложил калеке сесть. Они стали говорить о буре, которая без конца продолжалась на море и на суше. Оливер жаловался, что не может выйти и заработать что-нибудь для себя. Впрочем, и другие рыбаки находятся в таком же положении. Ни Иёрген, ни Мартин тоже не могут выйти в море.

— Будь у меня моя трубочка, я бы тебе подарил её, — сказал Оливер.

— Нет, зачем? Ты не должен отдавать её.

— Отчего же нет? Но я отдал её Иёргену!

— Ах, вот что! Иёрген получил её?

— Да, это была совсем новая трубочка. Я купил её где-то за границей. Впрочем, что я хотел сказать? Когда же ты намерен жениться?

— Да, видишь ли, — отвечал Маттис, как будто сконфузившись. — Я хотел бы очень скоро обвенчаться.

— Вот как!

Оливер проговорил это совершенно спокойно. Он понимал всё и покорялся неизбежному. Столяр чувствовал сострадание к нему. Ведь это, всё-таки, был Наполеон! Оливер сидел, потупив взор. Одно мгновение ему стало грустно и он даже почти закрыл глаза. Потом вдруг он словно очнулся и, не поднимая глаз, указал костылем куда-то и проговорил.

— Вон те двери, я бы хотел получить их обратно.

Маттис широко раскрыл глаза от удивления.

— Что такое? — спросил он.

— Я хочу получить обратно вон те двери.

— Двери? Вот что!

Оливер поднял глаза и взглянул на него.

— Ты можешь отдать их мне назад? — сказал он.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Наконец Маттис проговорил:

— Я посмотрю. Может быть, у меня найдётся время сделать тебе двери.

— Нет, — возразил Оливер. — Или эти самые двери или никаких!

Была ли это угроза с его стороны? Оливер выпрямил свой мощный торс и неподвижно стоял перед Маттисом. Он смотрел на него с видом превосходства. Костыль же, как будто, служил ему только для прогулки. Разумеется, это должно было окончательно смутить столяра и изменить его взгляд на калеку. Маттис имел вид совершенно растерявшегося человека, ничего не понимающего. Его длинный нос точно вытянулся ещё больше. Он явно чувствовал большое замешательство.

— Ну что же, ты можешь получить двери назад, — наконец проговорил он.

— Ты делаешь мне большое одолжение, — отвечал Оливер. Он ушёл, оставив Маттиса в глубокой задумчивости, и поплёлся домой.

Дома он был опять таким, как прежде: сидел за столом, дремал и спал, облокотившись на стол, и временами толкал кошку своим костылем. Он смотрел на совершенно безлюдную улицу и скучал. Дни казались ему бесконечно долгими.

Двери, которые он хотел получить, были принесены и поставлены в сенях, он не повесил их на место, но они стояли совсем готовые. Маттис сам принёс их на голове, одну дверь за другой. На этот раз он был неразговорчив и это было неприятно Оливеру.

— У тебя громадная сила, Маттис, — сказал ему Оливер.

Вскоре после того пришла мать. Она вошла, не поздоровавшись с сыном и не протянув ему руки. Но у неё не было сердитого вида, как раньше,

— Ты получил двери назад? — сказала она, увидав их. Это видимо произвело на неё хорошее впечатление и ей показалось дома несколько уютнее, чем раньше.

— Где же ты была? — спросил её сын.

— Я просто немного постранствовала кругом, — отвечала она.

— Вот видишь ли, — сказал он, — даже когда тебя не бывает, я всё-таки приношу в дом то или другое. Теперь я получил назад двери.

— Мне всё равно. Ты можешь делать, что хочешь. Можешь иметь в доме двери или не иметь их, для меня это безразлично, — возразила мать и поджала губы.

— А вот как! Тебе безразлично, что есть у нас дома? Так пусть же сам дьявол делает для тебя двери!

Оливер поднялся, взял костыль и заковылял на улицу. Ему хотелось воспользоваться случаем и хорошенько отвести душу. Он повернул на дорогу к холму, к новой постройке. Во время его отсутствия мать занялась обедом. Она принесла с собой, под платком, разные припасы: вафли, кровяной пудинг, копчёные селёдки, яйца, сало и хлеб. Вынув это, она хорошенько уложила всё и спрятала под свою кровать.