Чтение онлайн

— У меня есть дочь. Жена. Мать. Отец. Вы знаете, каково это — потерять близкого человека?

— Да, — сказала она.

— Вспомните об этом, когда в следующий раз сядете пьяной за руль.

— Простите, — повторила она, сознавая, что слов недостаточно. Но большего она предложить не могла.

Он долго смотрел на нее, не говоря ни слова, затем развернулся и зашел в дом.

Она доехала до дома родителей и припарковалась в гараже. Мама все так же сидела на кухне. Фрэнки положила ключи на стол рядом с ней.

— Я дома, — отрешенно сказала она.

— Ты пугаешь меня, Фрэнсис, — сказала мама.

— Ага. Прости.

— Иди в комнату. Отдохни. Утром тебе станет полегче.

Фрэнки медленно повернулась:

— Уверена?

Этой ночью Фрэнки не хотела просыпаться, она боролась с сознанием изо всех сил. Она не хотела открывать глаза и видеть мир, в котором стала такой. Разбитой. Падшей женщиной. Лгуньей. Все было хуже, чем могло показаться на первый взгляд.

Она пошарила по тумбочке в поисках таблеток, нашла, проглотила пару штук. Когда был предыдущий прием? Она не помнила, да и какая разница. Она закрыла глаза и погрузилась в сон.

Вы чуть меня не угробили.

Фрэнки, ты хотела умереть?

Мальчик!

Фрэнки уловила скрип и попыталась сесть. Невозможно. Она просыпалась и снова засыпала. В коридоре раздавались шаги. А может, это медленно останавливалось ее сердце.

Наверное, родители заходили ее проведать. Вот кто-то прошептал ее имя. А затем кто-то тихо засмеялся.

Финли.

Она слышала его голос где-то за дверью. Казалось, что в этой темноте она различала его дыхание, чувствовала запах его геля для волос и его любимой мятной жвачки.

Вставай, Фрэнки. Пойдем со мной.

Они снова были детьми.

Лето.

Она слышит, как едет фургон мороженщика, как звенит его маленький колокольчик, как рядом смеются дети. Она откинула одеяло и встала на холодный деревянный пол. А где ковер?

Снова раздался смех Финли. Вслед за голосом Фрэнки вышла из дома. Она достала из гаража свою старую доску для серфинга и, спотыкаясь, выбрела во тьму.

Никаких звезд.

Никаких машин на бульваре Оушен. В домах не горел свет.

Перейдя пустую дорогу, она ступила на холодный песок.

— Финли! Подожди!

Она пыталась его догнать, но ноги не слушались. Тело казалось очень тяжелым, неповоротливым.

Вода была такой холодной, что у Фрэнки перехватило дыхание, но она продолжала идти навстречу надвигающейся волне. Оседлала доску и стала грести.

Она плыла, пока не добралась до спокойной воды, и обессиленно легла на доску. От холода и страха ее трясло.

— Фин?

Он не ответил. Вокруг шумели волны, тихо постукивая по доске.

Фрэнки хотела сесть и найти Финли, но сил не было. Сколько таблеток она выпила?

Холод сковал ее, обездвижил.

Поэтому она пришла сюда?

Чтобы ничего не чувствовать…

Фрэнки закрыла глаза.

Она не должна быть здесь. Ей нужно вернуться.

Но она так устала. Смертельно устала. Холод больше ее не пугал. Ей почти хотелось погрузиться в холодную воду и раствориться в ней.

Красный мигающий свет.

Сигнал тревоги.

Ревет сирена.

Фрэнки заморгала. Она была в «скорой», рядом сидел отец — волосы и одежда мокрые.

К горлу подступила тошнота. Что она наделала! Она сжалась от стыда. Она ведь просто хотела раствориться… ничего больше.

— Я не пыталась… не хотела… — Она не могла произнести эти слова. — Я была во сне. Думала, пришел Финли. Я пошла за ним.

— Это все таблетки, — сказала он не своим голосом. — Твоя мать не должна была их давать. Ты приняла слишком много.

— Я закончу с ними.

— Слишком поздно, Фрэнки. Мы боимся…

Что ты что-то с собой сделаешь.

— Ты пыталась покончить с собой.

— Нет. Я просто…

Что?

Она что, правда пыталась покончить с собой?

— Мы могли тебя потерять.

Фрэнки хотела возразить, сказать, что он никогда ее не потеряет, что она в порядке, но не могла произнести ни слова, сил держаться уже не было.

— Почему мы в «скорой»? Ведь теперь все в порядке. Я поправлюсь. Обещаю.

Папа выглядел взволнованно — кажется, ему было стыдно. Хуже, ему было страшно.

— Пап?

«Скорая» остановилась. Санитар вышел и открыл заднюю дверь. Фрэнки увидела надпись «Психиатрическое отделение».

Она замотала головой, попыталась сесть и поняла, что ноги и руки привязаны.

— Нет, пожалуйста…

— Тридцать шесть часов, — сказал папа. — После попытки самоубийства положена принудительная госпитализация. Они обещали помочь.

Фрэнки почувствовала, что каталка поехала вперед. Опорные колеса коснулись земли.

Отец плакал. Это пугало ее больше, чем все остальное.

— Пап. Не надо. Пожалуйста.

Следующее, что она увидела, был яркий белый свет и команда санитаров.

— Я не собиралась себя убивать! — кричала она, пытаясь вырваться.

Один из санитаров достал шприц.

Собственный крик — последнее, что она запомнила.

Свет. Слишком ярко.

Где я?

Я пытаюсь осмотреться. Голова очень тяжелая. Она будто не моя. Может, меня парализовало? Кто-то долго и протяжно говорит «детокс». И что-то про лекарства…

Вокруг странные звуки. Не могу разобрать, не могу различить, что это.

Жужжание пчел. Стук ботинок. Кто-то в кустах?

Нет.

Я не во Вьетнаме. Но где я?

Крик.

Мой?

Нет.

Да.

Думать не получается. Голова очень болит. Глаза закрываются. Что бы там ни было, я не хочу это видеть.

Темно.

Тихо.