Женщины
Шрифт:
Рай и Фрэнки дремали в тени скалы, сплетя ноги и руки. Теперь она могла спать только с ним в обнимку.
Фрэнки не знала, сколько они пролежали на этом пляже. Открыв глаза, она увидела, что день клонится к закату.
Она положила подбородок ему на грудь.
Рай поцеловал ее, и они снова занялись любовью. Все начиналось медленно, их тела накалялись с каждой секундой, разжигая желание до предела, продолжение было страстным, неистовым, они доводили друг друга до полного истощения, и так раз за разом, снова и снова.
Не успев отдышаться, она посмотрела на него, его лицо гипнотизировало ее. К загорелым щекам и темным ресницам прилип песок. Все мгновения, проведенные вместе с ним, свинцовым грузом легли на сердце. Она сознавала, что страсть изменила все. Теперь он легко мог разбить ей сердце одним из тысячи способов, о которых она даже не подозревала.
— Все это по-настоящему, Рай? — спросила она. — Все случилось так быстро. Я ведь не знаю, как это бывает…
— Я еще никогда такого не чувствовал, — сказал он. — Боже… Я как будто распадаюсь на части, Фрэнки.
— Слава богу, — тихо сказала она.
Настоящая любовь.
До этой самой секунды она и не подозревала, что именно ее ждала всю жизнь, для нее хранила себя, верила в нее даже во время войны.
Последний день на острове Фрэнки и Рай провели в постели. Когда опустился вечер, приняли ванну, оделись и спустились в ресторан. Они пытались поддерживать беседу, но время от времени оба надолго замолкали.
Поужинав, они взяли с собой коктейли и отправились на пляж.
Полумесяц, окутанный прозрачными серыми облаками, отбрасывал серебряный свет на темный песок. Бледные пенистые волны с шумом обрушивались на берег и отступали.
— Хочу видеться с тобой как можно чаще до твоего отъезда, — сказал Рай.
— Отъезда? — Она посмотрела на него.
— Через пару недель ты едешь домой, разве нет? На Рождество ты сказала Койоту, что уезжаешь в марте. Я знал, что времени у нас немного.
— Я остаюсь, — сказала она.
Он отпустил ее и отстранился.
— Что? Ты не едешь домой? Война набирает обороты, Фрэнки. Америка никогда не признает поражения, все становится только хуже…
— Знаю, Рай. Поэтому я остаюсь. Я нужна им.
— Нет. Нет, — разозлился он.
Ей было приятно, что он волнуется за нее.
— Это так не работает, Рай.
— Что не работает?
— Мы. В детстве меня учили делать то, что говорят, но это полная чушь. Давай не будем указывать друг другу, что делать, ладно?
Он явно боролся с собой.
— Но я ведь могу сказать, что меня это пугает? Разве желание оградить тебя от опасности делает меня шовинистом?
— Мы будем вместе.
— Вместе во Вьетнаме, — отрезал он. — Это тебе не Кауаи.
— Хватит, Рай. Мы те, кто мы есть. Мы верим в идеалы и следуем им. Я верю в тебя, в твой долг, в твою честь. А ты в меня веришь?
Этим вопросом она подавила его сопротивление.
— Конечно.
— Вот и хорошо. У нас получится красивая история любви. Пилот и медсестра встретились на войне.
— Ты насмотрелась фильмов.
— Просто скажи, что любишь меня. Мы со всем справимся и вместе поедем домой.
Он внимательно смотрел на нее, в его глазах читались грусть, страх, гордость и все еще немного злости.
— Теперь ты не отделаешься от меня, Макграт. Я тоже подпишу контракт. Я не оставлю здесь свою девочку.
Глава семнадцатая
Подлетая к Плейку, Фрэнки услышала знакомый звук — очереди выстрелов. Вертолет пикировал и вилял, в какой-то момент он так резко накренился влево, что Фрэнки врезалась в Рая. Он прижал ее к себе.
— Держись, детка. Чарли не любят наших птичек, — прокричал он.
Рай достал из сумки свою каску, надел на нее и затянул ремешок.
— Это, конечно, меня спасет, — ухмыльнулась она.
Он рассмеялся.
— Дай мне побыть героем, а?
Когда вертолет коснулся земли, Рай снова прижал Фрэнки к себе и поцеловал.
Фрэнки расстегнула каску и вернула Раю. Она бросила на него последний взгляд, запоминая его улыбку, затем схватила сумку и выпрыгнула из кабины. Стоя на вертолетной площадке, она смотрела вверх.
— Береги себя, Самурай!
Рай сидел в проеме рядом с пулеметчиком и широко улыбался.
Он что-то прокричал на прощанье и помахал рукой.
Вертолет взял курс на север и набрал высоту.
Бах-бах-бах.
Она увидела, как в борт «хьюи» врезались яркие искры. Вертолет отклонился, и пулеметчик начал ответный огонь.
Еще один удар. Искры. И снова пулеметная очередь. «Хьюи» быстро маневрировал. В небе мелькали красные вспышки.
Обстрел прекратился, в тишине джунглей слышалось лишь мерное жужжание вертолетных моторов.
Жив.
На этот раз.
Часть ее теперь будет постоянно за него переживать ровно до тех пор, пока они оба в целости и сохранности не ступят на американскую землю.
10 апреля 1968 г.
Даже не знаю, как сказать. На прошлой неделе полиция Окленда убила моего брата Уилла. Перестрелка с «Черными пантерами». Десять попаданий, стреляли даже после того, как он сдался.
Я сломлена.
Раздавлена.
Опустошена.
Мне очень нужна твоя поддержка.