Жеребята
Шрифт:
– О-ох, - выдохнул Каэрэ и сел на землю.
Эна молчал.
Теперь, когда его подобранный в буран гость отрастил бороду за время странствий, сходство между ним и древним портретом было несомненно.
Каэрэ поднял ладони к лицу, закрывая ими глаза. Эна стоял рядом, ничего не говоря. Так прошло много времени.
Перед глазами Каэрэ появлялись и исчезали бурная горная речка, резиновая лодка с веселыми гребцами, он снова слышал удивленные и испуганные возгласы его товарищей, звавших словно издалека, через толщу воды - "Виктор! Виктор!" - но глухая, плотная стена воды накрыла собою все, и в ней не было ни опоры, ни воздуха, чтобы вздохнуть. И когда торжествующая жидкая смерть была разлита кругом, как густой, осязаемый туман, тогда в его беспомощные раскинутые в стороны ладони ткнулась чья-то сильная спина - раз, другой, третий - пока он не догадался на нее опереться. Тогда спасающее живое существо понесло его вверх из недр моря - вверх, где не было ни речки, ни скал, ни друзей, ни лодки, а лишь бескрайняя морская гладь, над которой восходили звезды незнакомых созвездий. Дельфин бесшумно нес на себе его, бессильного и обмякшего - нес на своем, гладком, сияющем, словно раскаленная медь, в лучах заходящего солнца, теле. Была тишина, но кто-то с берега, где у маяка пасся буланый конь, все кричал: "Виктор! Виктор!".
– Виктор - это твое настоящее имя?
– спросил Эна.
Очевидно, Каэрэ начал грезить наяву.
– Да, - ответил он. Что ему еще оставалось?
– Ты из-за моря?
– Да...
– кивнул он головой.
– Мне надо побыть одному, Эна, - вдруг решительно крикнул он, вскакивая на ноги и бросаясь куда-то за рассыпающиеся стены-скалы. Он боялся, что Эна последует за ним, и притаился, спрятавшись в глубокой расселине скалы. Но шагов странного степняка не было слышно.
Осторожно приподняв голову над пыльной поверхностью известняка, испещренного диковинными буквами и перекрестьями, Каэрэ увидел, что Эна медленно спускается в долину.
И тогда Каэрэ вошел в пещеру, куда вела расселина, и лег на покрытую пылью землю - теплую и сухую - и растянулся во весь рост. Впереди, у входа, синела полоска неба. Потом в ней вспыхнул алый луч, потом небо потемнело... Настала ночь.
Каэрэ лежал в темноте, ни о чем не думая. Может быть, он уснул - а может быть, и нет - вокруг было черным черно, и он не понимал, закрыты ли у него глаза или открыты.
– Великий Табунщик!
– позвал Каэрэ - не словами, а изнутри.
– Ты-то знаешь все. Что ты хочешь, чтобы я сделал? Повели!
Тьма была по-прежнему тьмой, но стала уже не плотной, а рыхлой. Каэрэ понял, что она была наполнена Тем, кто был ей неподвластен, и поэтому она так и осела, сжалась, как почерневший весенний сугроб - словно кто-то растопил ее. Он, стоящий среди тьмы, был Невидим и Неведом.
– Значит, Ты - Истинная Тьма, Великий Табунщик?
– спросил Каэрэ.
Ответа не было. Великий Табунщик, невидимый и неведомый, смотрел на него из тьмы, гладя рукою гривы своих коней. Вся пещера была полна ими - они сдерживали свое дыхание и нетерпеливость ног, ластясь к Великому Табунщику в Великой Тьме.
Вдруг конская морда ткнулась в ухо Каэрэ. Среди обрывков старой, изношенной тьмы вокруг него, Каэрэ вдруг увидел и понял - Великий Табунщик уходит в глубины, в сияющее и более темное, чем любая тьма, таинственное недро - такой же неузнанный и не познанный...
– Эй! Не уходи! Говори-отвечай делай!
– закричал он в отчаянии по-степняцки.
– Тьма - это свет твой? Скажи!
И Великий Табунщик услышал его, и сделал к нему шаг. В слепящей тьме Каэрэ увидел прекрасный человеческий лик и гриву буланого коня, а потом упал на обломки известняка, теряя сознание от восторга и страха.
"Упадет на землю небо,
Повернет Он вспять ладью"
Он вспомнил и словно проснулся от этих слов - чтобы услышать топот сотен тысяч коней.
– Эй, не уходи!
– закричал он, выбегая, и прыгая с разбега на спину буланого коня со звездой во лбу.
Сидя верхом он увидел, как Великий Табунщик уводит своих жеребят в сторону Нагорья Цветов, в сторону Тэ-ана, в сторону истоков реки Альсиач сторону водопада Аир, над которым видна всегда великая радуга...
"Разноцветный лук натянет
Повернувший вспять Ладью..."
Буланый конь - с морского берега - повернул к нему свою прекрасную голову с умными и печальными глазами.
– Он послал тебя ко мне?
– тихо улыбаясь, спросил Каэрэ.
Конь склонил голову.
– Скажи, Он - это Дельфин?
Глаза коня стали на миг не печальными, а удивленными, и он нетерпеливо заржал, указывая головой в сторону дороги на Тэ-ан.
– Идем же!
– крикнул Каэрэ, и они понеслись по степи.
Он шагнул до горизонта,
Он шагнул за край небес
Натянул свои поводья
Как цветной небесный лук
Усмирить сумел он воды,
Перейдя через поток
Он, в расселины сошедший,
Жеребят Своих нашел,
Он измерил дланью небо,
Шагом землю обошел.
В день, когда решили люди -
Небеса навеки спят,
Он явился, как Т абунщик,
Собирая жеребят.
... Травы были полны росой, а маки - поздние осенние маки - цвели в степи.
– Как ты догнал меня, Эна?
– спросил Каэрэ.
– Как ты нашел меня?
– Табунщик послал меня вслед тебе, - улыбнулся тот.
– Вот тебе узда для коня, вот - еда и одежда для тебя. Ты - в Тэ-ан?
– Да, - твердо ответил Каэрэ.
– Торопись! Ночью на востоке взойдет белая, как кобылье молоко, звезда - она не будет мерцать. Держись ее - и через дней семь ты будешь в Тэ-ане.
Каэрэ искренне поблагодарил его. И Эна спросил его:
– Ты любишь Сашиа?
Каэрэ вздрогнул. Эна повторил вопрос.
– Да, - сказал Каэрэ, и тут же спросил, не думая о нелепости произносимых слов - он был пронзен своей догадкой насквозь, через всю душу и сердце.
– Ты - тоже?
И Эна посмотрел ему в глаза - печально, спокойно и светло - и ответил: