Чтение онлайн

Слегка вьющиеся темно-каштановые волосы и пронзительные карие глаза, одет как модель из рекламы дорогих часов или элитного мужского парфюма. Казалось, он смотрит сквозь тебя и наслаждается своим превосходством. Хилари встречала подобные взгляды и таких людей.

— Сколько вам было лет? — неожиданно спросила она.

— Вы либо очень смелы, либо очень глупы, — произнес он, сделал паузу и ответил, — немногим больше семисот. Вам стало легче?

— Нет.

— Это хорошо. Вы по-прежнему не ответили на мой вопрос, Хилари. И это последний раз, когда я напоминаю вам об этом. Так как вы считаете?

Он смотрел ей в глаза и будто заставлял переживать все это снова и снова, секунду за секундой, минуту за минутой: унижение и боль. Боль, повторения которой она отчаянно страшилась.

— Возможно, — негромко ответила она.

— Возможно — это уловка тех, кто боится сказать «да», Хилари. В основу любого телесного наказания заложен древнейший из инстинктов — подсознательный страх любого живого существа перед болью. Боль — самый откровенный сигнал об опасности, и всеми силами любой, кто способен её ощущать, стремится избежать этого.

Хилари промолчала. Она не знала, что ответить на такое, и ещё ей становилось очень тяжело смотреть в эти глаза.

У неё ведь почти получилось выйти из корпуса. Двадцать с небольшим лет и пережитое не прошли даром. Она многому научилась в те годы. Как только удалось уложить первого охранника, в руках оказался шокер. Ей удалось обойти камеры, которых здесь было бесчисленное множество, но то ли кто-то из охраны не вышел на связь в положенное время, то ли одну из камер она все же пропустила. На выходе из лифта её встречало десять человек с оружием. Тут впору гордиться собой, если бы не жесткая развязка.

— Вы знаете, почему люди называли нас вампирами, Хилари? Знаете, как нас называли раньше?

Она хотела ответить «нет», но голос сорвался, и Хилари только отрицательно помотала головой.

— Во все времена люди находили нам определение на своем диалекте, на языке эпохи. Лилу, акшары, веталы, стригои… А мы всего лишь иная раса, Хилари. Были и оставались ей, пока некто не решил вложить в нас новый смысл и сделать подвидом популярной нечисти. Все легенды и антилегенды создаются одинаково: достаточно найти того, кто произнесет слово, которое поддержит большинство. И вот уже вампиры становятся монстрами, вурдалаками, упырями, на которых суеверные крестьяне точат осиновые колья, вилы и высаживают чеснок грядками. Так продолжается до двадцатого века, в котором про вампиров начинают писать сентиментальные романы. Количество поисковых запросов в интернете: «Как стать вампиром?» — превышает все допустимые пределы, — он на мгновение замолчал, с усмешкой глядя на неё. — Бледнолицые с томными взглядами, вот как бы я назвал эту захлестнувшую Мир вампирофилию. Но мы-то с вами знаем, что все совсем иначе, Хилари?

— Знаем, — нашла в себе силы вытолкнуть из себя Хилари.

Говоривший откровенно над ней издевался. Несмотря на то, что она была напугана, не отметить излишнюю претенциозность и пафос, звучавший в его словах, было невозможно. Он выставлял это напоказ, пародируя современную популяризацию измененных.

Многие из тех, с кем ей приходилось сталкиваться, особенно из «возрастных», были одурманены своей силой и властью, они упивались ей, до того дня, как приходилось платить по счетам. Встречались и умные, не стремившиеся к показушничеству и демонстрации всех своих привилегий. Они путешествовали, вели насыщенную жизнь вдалеке от основных событий, и не высовывались. Его Хилари понять не могла, и потому он был в разы опаснее. При чем тут история именования их расы?.. Насколько она знала, с самых древних времен они всегда называли себя «измененные».

— Люди всегда страшились того, что выходит за рамки их представлений о реальности. Нас они даже не пытались понять, хотя мы веками жили рядом с ними и не собирались устанавливать свою власть и диктатуру. Нас просто причислили к разряду сверхъестественных существ, так и не поверив в наше существование. Парадокс, правда? Никто не задумывался о том, что все наши способности легко можно объяснить. Разумеется, обладая достаточно высоким уровнем сознания. Взять хотя бы так называемый «гипноз», «побуждение к действию». Наступил двадцатый век — и пожалуйста, технология НЛП. Это уже не считается сверхъестественным.

— К чему вы клоните?

— Вы были одной из нас. Недолго, но были…

— И сожалею об этом.

— Нет, не сожалеете. Если вы ещё раз меня перебьете, снова отправитесь туда, где побывали сегодня утром, — он сделал паузу, после чего продолжил. — Скорее сожалеете о том, что не можете вернуть свои способности.

— Почему вы так решили?

— Почему вы не покончили с собой?

Хилари на мгновение потеряла дар речи, услышав подобное.

— Потому что я хочу жить!

— Хилари, не разочаровывайте меня. Ваше прошлое и инстинкт выживания, конечно, отменять не стоит. Но за те несколько дней, что вы здесь пробыли, вам наверняка стали понятны масштабы происходящего. Вы же не предполагали справиться с этим в одиночку и всерьез рассчитывали, что так просто сможете сбежать? Признаюсь, я ждал, когда вы попытаетесь.

Хилари вдруг ощутила себя крайне беспомощной. До того, что бессознательно подтянула к себе край покрывала, заворачиваясь в него. Ей просто необходим был дополнительный барьер.

— Допустим, предполагали. Но у вас было ещё несколько часов после попытки к бегству и наказания. Вы решили позволить себе понаблюдать за тем, что произойдет. И не вы одна, — он холодно улыбнулся, — каждый, кто оказывался на вашем месте, проходил через нечто подобное. И только один свел счеты с жизнью.

Сомнений не было никаких: он откровенно наслаждался своей властью над ней. Её беспомощностью, растерянностью, отчаянием. Ему нравилось видеть в ней все эти эмоции, и с каждой минутой Хилари все больше теряла надежду. Не в её характере было так легко сдаваться, но этот человек умел быть убедительным. Не столько словом, сколько своим присутствием.

— Вам представилась возможность оказаться в самом центре эксперимента. Ваша кровь по-своему уникальна. «V»-вирус пробыл в вас не так долго, но достаточно для того, чтобы начать множественную трансформацию. Именно за счет небольшого «стажа», ваша иммунная система оказалась менее уязвима к воздействию уничтожавшей нас чумы. Поэтому вы и вам подобные сидите в первых рядах на этом представлении.

— В первых рядах подопытных крыс для клинических испытаний, вы хотите сказать.

— Вот видите, Хилари, вы умная женщина. А то лопотали какую-то чушь и изображали школьницу, не выучившую уроки.

— Самые молодые умирали быстрее всего, — неожиданно спокойно произнесла Хилари, — это значит, что если ваш эксперимент не удастся, «V»-вирус убьет меня в течение нескольких часов после введения.

— Вы опять упустили самое главное, — хмыкнул он, — и не только вы, я полагаю. Умирали молодые, кому перевалило пятьдесят. Совсем малыши, как вы, продержались гораздо дольше. Были несколько случаев самостоятельного выздоровления, когда пошел обратный процесс. Именно к этому возрасту — пятьдесят-шестьдесят лет, вирус проводит необратимые изменения в иммунной системе человека. Звучит фантастически, но скажите мне — смогли бы вы дождаться, пока Джеймс раздобудет вам вакцину, если бы это было не так? Или считали, что ваш случай уникален, что вам просто повезло?